Я навострила уши. Я и прежде задавалась вопросом, не гей ли Джастин, но поиски Фрэнка так ничего и не дали – ни дружка, ни подруги; может статься, он просто милый, чувствительный домашний мальчик. А если он все-таки гей, то минус один в списке возможных отцов ребенка.
– Ради бога, Джастин, кончай рисоваться, – сказал Раф. Он лежал на траве лицом кверху, закрыв глаза, руки за головой.
– Ты такой гомофоб, – отозвался Джастин. – Вот если бы я сказал: “Пошло все к херу”, а Лекси ответила: “Что плохого в хере?” – ты бы не сказал, что она рисуется.
– А я бы сказала, – вставила Эбби, сидевшая рядом с Рафом. – Зачем хвалиться своей личной жизнью, когда у остальных личной жизни никакой?
– Говори за себя, – отозвался Раф.
– О тебе речи нет, – ответила Эбби, – ты не в счет. Ты нам никогда ничего не рассказываешь. Может, у тебя бурный роман с женской сборной Тринити по хоккею, а мы ни сном ни духом!
– Женскую хоккейную сборную я и пальцем не трогал, – кротко сказал Раф.
– А что, в Тринити есть женская хоккейная сборная? – поинтересовался Дэниэл.
– Не бери в голову, – ответила Эбби.
– Вот мы и нащупали тайну Рафа, – сказала я. – Понимаете, он молчит как рыба, а мы воображаем, будто он за нашей спиной вытворяет хрен знает что, хоккеисток штабелями укладывает, трахается как кролик. А на самом деле он молчит, потому что рассказать-то и нечего, личной жизни у него еще меньше, чем у нас.
Раф скосил глаза, улыбнулся мне заговорщицки.
– Не так-то просто ему отбиваться от ухаживаний, – заметила Эбби.
– И никто меня не спросит о моем бурном романе с мужской хоккейной сборной? – подал голос Джастин.
– Нет, – сказал Раф, – никто не спросит. Во-первых, ты нам и так все уши прожужжишь, а во-вторых, все романы твои – скука смертная.
– Ну… – протянул, чуть подумав, Джастин, – вот ты меня и поставил на место. Хотя в твоих устах…
– Что? – Раф приподнялся на локтях, буравя Джастина холодным взглядом. – При чем тут я?
Все молчали. Джастин снял очки и принялся сосредоточенно их протирать краем рубашки; Раф закурил.
Эбби искоса глянула на меня, будто подсказывая. Я вспомнила видео с телефона.
– Да пошло все к бесу, в ад и куда подальше! – выругалась я, когда винтик в очередной раз соскользнул в траву. – Такая формулировка всех устроит?
– Что значит “подальше”? – возмутилась Эбби. – Я предпочитаю, чтоб все было под рукой!
Джастин и тот расхохотался, а Раф перестал дуться, положил сигарету на булыжник и помог мне отыскать винтик. Волна радости накрыла меня: я все сделала верно.
– Этот детектив меня караулил возле аудитории, – сказала Эбби в пятницу вечером в машине.
Джастин уехал домой пораньше – с самого утра жаловался на головную боль, но, по-моему, просто все еще был обижен на Рафа, – и мы вчетвером в машине Дэниэла застряли в пробке на автостраде, среди несчастных клерков, с виду готовых вот-вот покончить с собой, и недоделков на джипах. Я дышала на стекло и играла сама с собой в крестики-нолики.
– Который из них? – спросил Дэниэл.
– О’Нил.
– Хм-м, – протянул Дэниэл. – Что ему надо было на этот раз?
Эбби взяла у него зажженную сигарету, прикурила.
– Допытывался, почему мы в деревне не бываем.
– Потому что там одни выродки шестипалые, – буркнул Раф, глядя в окно.
Он сидел со мной рядом развалясь и толкал коленом сиденье Эбби. Пробки его всегда бесили, но на сей раз его дурное настроение подтверждало мою догадку: между ним и Джастином что-то произошло.
– Ну а ты? – спросил Дэниэл, вытянув шею и пытаясь свернуть с трассы в переулок, машины в пробке сдвинулись на пару сантиметров.
Эбби передернула плечами:
– Я ему сказала: сунулись как-то в паб, нас выжили, больше мы туда ни ногой.
– Любопытно, – заметил Дэниэл. – Видно, недооценили мы детектива О’Нила. Лекс, говорили вы с ним хоть раз про деревню?
– Если и говорили, то забыла. – Я обыграла себя в крестики-нолики и победно взмахнула в воздухе кулаками.
Раф зыркнул на меня исподлобья.
– Ну, – сказал Дэниэл, – вот и дождались. Признаюсь, О’Нила я всерьез не воспринимал, но раз он своим умом до этого дошел, значит, проницательней, чем я думал. Хотел бы я знать… гм…
– Он занудней, чем я думал, – буркнул Раф. – Мэкки, тот хотя бы от нас отвял. Когда же они нас оставят в покое?
– Блядь, да меня ножом пырнули! – возмутилась я. – Я чуть не умерла! А они хотят выяснить, чьих это рук дело. Кстати, это и я хочу знать. А вы – нет?
Раф пожал плечами и продолжал сверлить злобным взглядом соседние машины.
– Ты ему рассказала про художества на стенах? – спросил Дэниэл у Эбби. – А про взломы?
Эбби помотала головой.
– Он не спрашивал, я и не стала говорить. Думаешь?.. Хочешь, позвоню ему, скажу?
Никто ни словом не упоминал ни про художества на стенах, ни про взломы.
– Думаете, меня кто-то из местных ударил? – спросила я, забыв про крестики-нолики, и протиснулась между передними сиденьями. – Правда?
