Дэниэл улыбнулся ему с неожиданной теплотой. Перевернул кожаную сумку, и оттуда вывалилась потемневшая картонная коробка с патронами.
– Ух ты, красота! – Раф взял коробку, тряхнул. Судя по звуку, почти полная, штук девять-десять. – Мы его быстренько в порядок приведем! Я куплю растворитель.
– Это не игрушка, если не разбираешься, лучше не трогай, – предостерегла Эбби.
Она одна не подошла полюбоваться револьвером, и радости в ее голосе не чувствовалось. Я и сама не знала, что думать. “Уэбли” – красавец, я бы охотно из него постреляла, но когда работаешь агентом, то уже совсем по-другому смотришь на забавы с оружием. Сэм бы точно не одобрил.
Раф закатил глаза.
– С чего ты взяла, что я не разбираюсь? Отец меня брал каждый год на охоту, с семи лет. Я в фазана на лету попадаю, три выстрела из пяти у меня удачные. Однажды мы ездили в Шотландию…
– А это вообще законно? – поинтересовалась Эбби. – Разве не нужна нам лицензия или как ее там?
– Это же семейная реликвия, – возразил Джастин. – Мы его не покупали, а получили в наследство.
Опять “мы”!
– Лицензия нужна не на покупку оружия, глупый, – вмешалась я, – а чтобы им владеть.
Пусть Фрэнк объясняет Сэму, что револьвер мы не конфискуем, даже если лицензии на него нет и не было никогда.
Раф поднял брови:
– Не хотите послушать? Я вам рассказываю трогательную историю сыновней любви, а у вас одна бюрократия на уме. С тех пор как отец убедился, что я умею стрелять, он каждый год, как только открывался охотничий сезон, забирал меня на неделю из школы. Неделю в году он ко мне относился как к человеку, а не как к живой рекламе противозачаточных. Когда мне исполнилось шестнадцать, на день рождения он мне подарил…
– Я почти уверен, что без лицензии нельзя, – перебил Дэниэл, – но, думаю, пока обойдемся. Хватит с меня полиции. Когда сможешь купить растворитель, Раф?
Глаза его – серые, ледяные, немигающие – были устремлены на Рафа. Раф в ответ тоже на него уставился и, дернув плечом, забрал револьвер.
– На этой неделе, наверное. Как только узнаю, где он продается.
Он откинул ствол – умело, не то что Дэниэл – и заглянул внутрь.
Тут я вспомнила вишни, свою болтовню, вмешательство Эбби. А напомнила мне та же самая нотка в голосе Дэниэла – та же спокойная, несгибаемая твердость, будто захлопнулась дверь. Не сразу припомнилось, о чем я говорила тогда, перед тем как остальные ненавязчиво сменили тему. Что-то про детство, про ларингит, про то, как лежала в постели…
Догадку свою я проверила в тот же вечер. Револьвер Дэниэл уже убрал, мы повесили занавески и уютно устроились в гостиной, Эбби дошила кукле нижнюю юбку и взялась за платье, на коленях у нее лежали лоскутки, что я разбирала в воскресенье.
– В детстве у меня были куклы, – начала я. Если догадка верна, то я ничем не рискую – остальные о детстве Лекси мало что знают. – У меня была коллекция…
– У тебя? – Джастин криво усмехнулся. – Ты только шоколадки и собираешь.
– Кстати, о шоколадках, – обратилась ко мне Эбби, – не найдется у тебя в запасе? С орехами?
Тут же вмешалась, сменила тему.
– Да, у меня была коллекция, – продолжала я. – Все четыре сестрички из “Маленьких женщин”. Можно было и матушку раздобыть, но не хотелось, такая она была самодовольная корова… Я и остальных-то не очень хотела, но моя тетя…
– Может, купишь “Маленьких женщин”, – взмолился Джастин, обращаясь к Эбби, – а эту свою жуткую куклу вуду выкинешь?
– Будешь к ней и дальше придираться – клянусь, однажды утром проснешься, а она рядом на подушке лежит, на тебя смотрит.
Раф, оторвавшись от пасьянса, глянул на меня золотистыми глазами из-под полуопущенных век.
– Я тетушке говорю: вообще не люблю кукол, – продолжала я сквозь охи и ахи Джастина, – но она не уловила намек. Она…
Дэниэл поднял взгляд от книги.
– Без прошлого, – сказал он.
Судя по решительному, безапелляционному тону, произносил он эти слова уже не в первый раз.
Наступило затяжное неловкое молчание. Пылали дрова в камине, летели искры. Эбби прикладывала к платью куклы то один лоскуток, то другой. Раф не спускал с меня глаз; я склонилась над книгой (Рип Корелли, “Она предпочитала женатых”) и чувствовала на себе его взгляд.
Почему-то прошлое – всех пятерых – это запретная тема. Эти ребята – как загадочные кролики из книжки “Обитатели холмов”[20], которые не отвечали на вопрос “Где?”.
И вот что еще: Раф не мог об этом не знать. Он нарочно пробовал границы на прочность. Непонятно, на кого он пытался надавить и зачем, – может, на всех, а может, на него просто бзик нашел, – но вот и первая трещинка.
В среду с Фрэнком связался его знакомый из ФБР. Когда Фрэнк ответил на мой звонок, я сразу поняла: что-то случилось, причем серьезное.
– Ты где? – спросил он строго.
– Где-то на тропинке. А что?
Рядом со мною ухнула сова; я обернулась – она вспорхнула легко, как пушинка, и, расправив крылья, исчезла среди деревьев.
– Что это было?
– Всего лишь сова. Угомонись, Фрэнк.
– Револьвер у тебя?
