Одно я для себя решила: ни Сэму, ни Фрэнку нельзя рассказывать о принце на внедорожнике, пока у меня нет подробностей. Сэм будет рвать и метать, если узнает, что я прячусь ночами от незнакомцев на той же тропинке, где Лекси повстречалась с убийцей. Фрэнк, конечно, не испугается, он знает, что я способна за себя постоять, но если ему рассказать, он все решит за меня, сцапает этого малого и душу из него вытрясет, а мне бы этого не хотелось. Чутье подсказывало, что это неправильный подход. А что-то еще, глубинное, говорило, что не стоит впутывать Фрэнка, он здесь человек случайный, а это между нами, между мной и Лекси.
И все равно я ему позвонила. В тот вечер мы уже созванивались, и время было позднее, но ответил он сразу же.
– Да? Что-то случилось?
– Все хорошо. Прости, напугала. Один вопрос, а то опять забуду. Не замешан ли в деле парень, за метр восемьдесят, крепкого сложения, под тридцать, волосы светлые, чубчик по моде, дорогая коричневая кожаная куртка?
Фрэнк зевнул; стало стыдно, что разбудила его, но при этом отлегло от сердца: значит, и он тоже спит хоть иногда.
– А что?
– Пару дней назад в Тринити встретился мне такой, улыбнулся, кивнул, будто мы знакомы. В списке контактов Лекси его нет. Ничего особенного, закадычного друга из себя не изображал, – но на всякий случай стоит проверить. Если еще раз на него наткнусь, не хочу попасть в неловкое положение.
Кстати, один парень мне и вправду кивнул, только был он низенький, щуплый, рыжий. Минут десять голову ломала, откуда он меня знает. А оказалось, его кабинка в читальном зале рядом с нашими.
Фрэнк задумался, слышно было, как он ворочается в постели.
– Никто не вспоминается, – сказал он. – Разве что Эдди Тормоз, троюродный братец Дэниэла. Двадцать девять лет, волосы светлые, носит коричневую кожаную куртку… Симпатичный? – пожалуй, если тебе нравятся здоровые олухи.
– Не в твоем вкусе?
Тоже не Н. Как Эдди Тормоза занесло в Глэнскхи на ночь глядя?
– Я предпочитаю других, с бюстом. Впрочем, Эдди утверждает, что с Лекси не знаком. Да и откуда? С Дэниэлом он не ладит, вряд ли Эдди заглядывает в “Боярышник” попить чайку или ходит с ними по барам. Живет он в Брэе, а работает в Киллини, не знаю, что ему делать в Тринити.
– Не бери в голову, – сказала я. – Наверное, кто-то из ее знакомых по колледжу. Спи. Прости, разбудила тебя.
– Ничего. – Фрэнк снова зевнул. – Лучше уж перестраховаться. Надиктуй отчет, с полным описанием внешности, и если снова его встретишь, дай знать. – Говорил он будто сквозь сон.
– Хорошо. Спокойной ночи!
Еще минуты три я сидела на дереве, прислушивалась. Ничего, лишь кусты внизу подрагивают на ветру, волнуются, как море, да все так же спиной чую чей-то взгляд. Если что и распалило мою фантазию, так это история Сэма о том, как девушка, потеряв все – возлюбленного, родных, будущее, – привязала к одному из этих темных сучьев веревку и покончила с тем, что осталось, – с собой и ребенком. Не желая погружаться в раздумья, я снова позвонила Сэму.
Он еще не спал.
– Что такое? Что-нибудь случилось?
– Все хорошо, – сказала я. – Прости, что тебя беспокою. Мне показалось, кто-то идет. Думала, таинственный незнакомец Фрэнка, в хоккейной маске, с бензопилой, но увы… – Это была полуправда, но одно дело приврать Фрэнку, другое – Сэму, и у меня все сжалось внутри от стыда.
Минутное молчание.
– Мне за тебя неспокойно, – тихо сказал Сэм.
– Знаю, Сэм, – отозвалась я. – Знаю, ты за меня волнуешься. Ничего со мной не будет. Скоро вернусь.
Послышался вздох, короткий, обреченный.
– Да, – ответил Сэм. – Тогда и про отпуск поговорим.
Всю дорогу домой я думала про хулигана из рассказа Сэма, и про то, правда ли за мной следят, и про Эдди Тормоза. Знаю я о нем немного: работает в агентстве по недвижимости, с Дэниэлом на ножах, о его уме Фрэнк невысокого мнения, а усадьбу “Боярышник” он так мечтал заполучить, что родного деда объявил сумасшедшим. Я перебирала в уме версии: Эдди-маньяк по одному отстреливает обитателей “Боярышника”; Эдди-казанова вступает в опасную связь с Лекси, а узнав о ребенке, лишается рассудка, но все это было высосано из пальца, да и хотелось верить, что у Лекси был вкус, она не стала бы трахаться с безмозглым яппи на заднем сиденье внедорожника.
Если он явился в дом и не нашел того, что искал, значит, может вернуться – вряд ли он приходил взглянуть в последний раз на любимый дом, в сентиментальности его не заподозришь. Я мысленно занесла его в папку “Подумать об этом завтра”. А пока что есть дела поважнее.
