Свет справа потускнел. На сцене снова возник Мира, только на этот раз он сидел. Одежда на нем была потрепанная, а перед ним на полу, как у мелочного торговца на рынке, лежало рваное одеяло, на котором лежали куски битого стекла. Пытаясь продать свои товары невидимым покупателям, он обращался к зрителям:
– Меня возмутили их планы. Они могли снизить цену товара на одну восьмую, но они этого не сделали. Я похитил перечень ингредиентов и методику производства лекарства и нашел других производителей, которые могли изготовить лекарство по гораздо более низкой цене. Ну ведь, безусловно, попытка предоставить больному лекарство подешевле достойна похвалы? Но эти люди были вне себя от злости и пытались перекрыть мне дорогу, куда бы я ни отправился. Только посмотрите на мое одеяло! Мне еще повезло: я познакомился с женщиной-адвокатом, и она согласилась мне помочь – иначе мне было бы нечего есть.
Мира посмотрел в сторону середины сцены. Луч белого света сверху выхватил из темноты круг, внутри которого стояла богато одетая Анита. Озаренная ярким светом, она походила на ангела. Рядом с ней появился молодой, но чуть постарше, Мира.
– О, я несчастная! – запричитала Анита. – Я так любила моего мужа, прекрасного изобретателя, но он умер слишком молодым. У него было столько идей, но он не успел их записать…
Анита повернулась к Мире, одетому потрепанно, но чисто. Он держал в руках кусок белого хлеба и откусывал так жадно, будто ничего не ел несколько дней. Анита, полная сострадания, похлопывала его по плечу.
– Ты так говоришь, что улучшил технологию своих предшественников?
– Да. Я оптимизировал их методики производства.
– А предыдущие владельцы патентов согласились на это?
– Конечно. Почему бы им не согласиться? Идея может продолжать жить, только если ее постоянно совершенствуют.
– Ах, какие мудрые слова! Ты такой философ… Между прочим, ты только что подсказал мне решение той проблемы, которая давно не дает мне покоя. Я намерена внедрить понятие закрепления авторского права посмертно. Если на авторство имеют право живые, то почему бы этого лишать умерших? Я запишу идеи моего мужа, и любой, кто пожелает их анализировать, цитировать или даже упоминать о работах моего супруга, будет обязан платить мне деньги. Мой покойный муж непременно с этим согласился бы. Иметь доход даже после смерти! Ведь это будет означать, что он жив.
Хор в белых балахонах пропел:
– О-о-о-о, как это чудесно, ЧУДЕСНО!
В это мгновение на сцену одновременно вышли сразу много персонажей. Они стали метаться по сцене туда и сюда, а Анита в это время, прижимая к груди манекен, договаривалась о сделках, подписывала договоры и подсчитывала деньги. Некоторые люди протестовали: они заявляли, что больше не станут анализировать труды покойного мужа адвокатши, если за это надо будет платить, но Анита подманивала их к себе поближе и объясняла, что, уплатив ей, они могут взять и перепродать лицензию кому-то другому и получить доход. Чем больше сделок – тем больше прибыли для всех. Адвокатша собралась поделить авторские права покойного супруга на тысячу ответвлений и продавать их с аукциона до бесконечности.
Эта идея должна была обогатить всех. Хор в белых балахонах пропел:
– О, о, о! Это чудесно, чудесно! ЧУДЕСНО!
