У Эко чуть быстрее забилось сердце. Он подумал, что, может быть, и впрямь чего-то не понимает. Глаза Люинь стали похожи на озера с ледяной водой, и они охладили его желание бороться. Он растерялся.
Люинь бережно похлопала руку Джиэль, села и не произнесла больше ни слова.
Люинь шагала очень быстро. Она направлялась в общем и целом в сторону дома, но не совсем туда. Ее вел инстинкт, а точной цели в уме не было. Она знала все дороги в районе и заблудиться не могла.
Она почти не смотрела по сторонам и так глубоко задумалась, что не услышала позади звук шагов.
«
Люинь свернула в переулок, перешла на другую сторону, повернула в еще один переулок, затем пересекла площадь и, наконец, оказалась в общественном парке. Ее окружили деревья и кустарники. Время приближалось к полудню, поэтому народа в парке было очень мало. Извилистая дорожка лежала в тени деревьев с кронами, похожими на крыши пагод. В парке царила такая тишина, что Люинь успокоилась, погрузившись в похожий на воду зеленоватый свет.
– Люинь!
Она остановилась и обернулась. Из-за поворота дорожки появился Эко. Он бегом догнал девушку и смущенно проговорил:
– Прости меня, пожалуйста. Я несколько раз тебя окликал, но ты шла так быстро, что не слышала. И извини, что я на «ты».
Люинь кивнула и ничего не сказала. Молчание стало неловким.
– Я… – Эко с трудом подбирал слова – Наверное, я тебя чем-то обидел. Прости. Я не понял…
– Всё нормально, – сказала Люинь. – Вы… Ты не виноват.
– Ты хотела, чтобы сделка состоялась?
– Да.
– Но почему?
Люинь посмотрела прямо ему в глаза.
– А ты почему воспротивился?
– Потому что терпеть не могу монополистические манипуляции. А ты?
– Мне это безразлично.
Люинь отвела взгляд.
– Погоди! Когда ты жила на Земле, ты покупала модную одежду от брендов, которые принадлежали группе «Thales»?
– Буквально несколько вещей.
– Но многим девушкам из вашей труппы эти вещи нравились, так?
– Да.
– Значит, ты доброжелательно относишься к коммерческой империи?
– Меня это не интересует!
Люинь нахмурилась и проговорила очень решительно:
– Проблема не в том, что кто-то получит или не получит прибыль. Проблема в Марсе и Земле.
– Однако прибыль – это различие в том, как живут люди на этих двух планетах.
– Я вовсе так не думаю.
– Но ты должна это осознавать еще острее меня, – возразил Эко. – Посмотри на здешних девушек, на своих подруг: вы обсуждаете творчество, восхваляете то, что способны изобрести, сочинить, разработать. А девушки на Земле, знакомые тебе, не интересуются ничем, кроме возможности купить обновку. Разве ты не считаешь это большим различием?
– И что?
– Это – религия потребительства, где природа человека отворачивается от жертвенной любви и обращается к алчности.
– Это упрощение. – Люинь устала. Стиль спора, избранный Эко, утомлял ее и казался ей бессмысленным. – Ты попросту забрасываешь меня набором абстрактных понятий.
– Хочешь сказать, что я ошибаюсь?
– Ты не ошибаешься… Но абстракции и жизнь – это не одно и то же. В чем фундаментальное различие между придумыванием одежды и ее покупкой? Неужели ты вправду считаешь, что Джиэль и другие мои подруги родились художниками? Нет! Никакой разницы нет между девушками на Земле и Марсе. Нет различий между людьми.
– Конечно. Мы продукты своей среды.
Люинь устало покачала головой.
– Нет… То есть, по крайней мере, это не всё. Знаешь, почему мои друзья на Земле покупают одежду? Чтобы самовыразиться. Хотя их и воспитала среда, они хотят выглядеть уникально. Придумывать одежду или покупать одежду – в основе лежит тот же самый фундаментальный импульс. Они не могут выбрать себе планету и то, как всё в этом мире устроено, но они хотят жить своей жизнью и понять, кто они такие. Вот и всё.
