Умолкла флейта. Люинь подпрыгнула и приземлилась на сцене с первым ударом тимпана.
Наконец начался ее танец. Мир исчез, осталась только она. Обе планеты соединились в ее сольном танце. Она вспоминала каждую страну, в которой ей довелось побывать. Это была ее судьба, странствие ее души. Она больше не могла жить внутри того порядка, который управлял ее родиной, но всегда будет помнить мечты своей родины. Она выгравировала эти мечты на костях своего тела и впустила внутрь себя все страны.
Когда она уже не сможет приспособиться ни к какому миру, ей бы хотелось жить так, как жили ее родители и их учитель, скиталец в душе, глядящий на свой дом издалека.
В тот миг, когда Люинь упала, она услышала негромкий крик. Она не могла понять, кто закричал, откуда донесся звук. Она знала только то, что приземлилась на жесткую поверхность сцены и кто-то подхватил ее за плечи.
С первого мгновения, оказавшись на сцене, Люинь ощутила нечто странное. Собственное тело казалось ей слишком легким, и она не могла с нужной силой отталкиваться, чтобы начать вращение. Она словно бы всё время на одну долю отставала от музыки.
Вот-вот должны были забить барабаны. Люинь знала, что должна подпрыгнуть и совершить в воздухе семь оборотов. Она приготовилась и встала на цыпочки.
В этот момент она утратила все ощущения в ступнях. После вращения в воздухе, при приземлении, правая нога отказалась слушаться Люинь. Она рухнула на сцену, и острая боль разлилась по всему ее телу.
Вспыхнуло яркое освещение, огни ослепили Люинь. Она запрокинула голову и увидела Эко. Это он держал ее за плечи. К сцене спешило много людей.
Эко и Руди сидели на диване в гостиной больничной палаты Люинь и ждали, когда ее привезут после операции. В палате было стерильно чисто. В спальне стояла застеленная кровать, уголок теплого одеяла был отвернут. Чтобы создать пациентам покой во время выздоровления, цвет стен был доведен до молочно-белого, металлические колонны имели мягко-зеленый оттенок.
Эко и Руди не разговаривали. Руди поблагодарил Эко за помощь упавшей на сцене сестре. Эко на это ничего не ответил, после чего оба не произнесли ни слова. Эко посматривал на брата Люинь, который был всего на несколько лет младше него, и ощущал волны тревоги, исходящие от Руди. Руди сидел неподвижно, словно бы и не нервничал, но Эко видел, как цепко он сжал руки – так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он переживал за младшую сестру и вел себя почти как родитель.
Эко тоже волновался. Когда Люинь упала, он оказался к ней ближе всех и увидел, как странно изогнулись пальцы ее ног при приземлении. Было сломано как минимум несколько костей. Эко хотелось верить, что после операции девушка полностью поправится и снова сумеет танцевать.
Время тянулось медленно, воздух в палате становился гнетущим.
Открылась дверь.
Руди и Эко одновременно вскочили. Но это был не врач и не Люинь. Вошли двое мужчин в форменной одежде. Один из них узнал Руди и поздоровался с ним.
Второй обратился к Эко.
– Господин Эко Лю, как я понимаю? – спросил он вежливо, но с каменным выражением лица.
– Да, – ответил Эко.
– Меня зовут Карлсон, я инспектор первой ступени, из Системы Безопасности. Мой долг – поддержание порядка и общественной безопасности в районе Расселл.
Эко промолчал.
Карлсон немного выждал и продолжал:
– Я прошу вас о сотрудничестве. Ответьте на несколько вопросов. – Глядя на Эко в упор, инспектор спросил: – На вечернем шоу в театре почему вы стояли так близко от сцены, а не сидели в зрительном зале?
– Я занимался киносъемкой шоу, и мне необходимо было находиться поблизости от сцены для съемки крупных планов.
– У вас имеется авторизация?
Вмешался Руди:
– Я дал ему разрешение. Я отвечаю за всю подготовку шоу.
Карлсон зыркнул на Руди и всё с тем же каменным лицом спросил у Эко:
– Вы на сцену до происшествия поднимались?
– Нет.
– А на какое самое малое расстояние вы приближались к танцовщице? Один метр?
Эко нахмурился:
– Не пойму, к чему вы клоните? Предполагаете, что я…
– Мы предполагаем, что вы каким-то образом саботировали выступление Люинь, что привело к несчастному случаю.
Напарник Карлсона что-то записал в электронный блокнот. Эко шумно вдохнул.
– Я ничего не сделал! Я всё время занимался киносъемкой, а к Люинь подбежал, когда она упала.
Руди попытался защитить Эко:
– Он действительно кинооператор. Я до начала шоу проверил у него аппаратуру. Уверен: это недоразумение. У этого человека нет никаких причин срывать представление и навредить Люинь.
Не спуская глаз с Эко, Карлсон подошел к Руди и что-то шепнул ему на ухо. Выражение лица Руди изменилось, и он посмотрел на Эко так, будто увидел его впервые, и умолк.
Карлсон снова воззрился на Эко в упор и продолжал допрос:
– Советую вам хорошенько подумать над ответами на мои вопросы. Следующий вопрос: заходили ли вы в личные пространства Люинь Слоун и Джиэль Пейлин?
Эко понял, что с «недоразумением» разобраться будет непросто. Он кивнул.
– Да.
– Чем вы занимались в их пространствах?
– Я читал общедоступные записи в их дневниках.
– А еще?
– Больше ничего. Только это.
