Она догадалась, что дядя Хуан пытается вызнать подробности, что он нападает на Эко и других землян, чтобы смутить их, заставить признаться в каком-то заговоре и найти оправдание для того, чтобы ввести военное положение. Хуан никогда полностью не отказывался от мыслей о войне, но не мог начать атаку без провокации, без какой-то причины, которая сделала бы мир невозможным.
Подробности можно было бы преобразить в причины. Когда кто-то намеревался спровоцировать войну, требовалось очень хорошо, безукоризненно, дедуктивно продумать каждый шаг. Крошечная ошибка, совершенная отдельным человеком, могла стать первым звеном в цепи событий, ведущих к войне, и не имело никакого значения, кем был этот человек и что-то он сделал. К счастью, Эко не отправлял никаких сведений на Землю – пока что, – иначе впечатление о заговоре против Марса было бы полным.
Люинь ухватилась за подлокотники инвалидной коляски. Она еще была слаба после операции, и ее рукам не хватало силы. При каждом обвинении со стороны Хуана плечи Люинь содрогались. Ей казалось, что слова Хуана летят в нее, словно пули, пронзая дверь палаты.
Она не знала, что делать. Ей нестерпимо было слышать, как Эко обвиняют безо всяких оснований – и не только потому, что его учитель был и учителем ее матери, но потому что она вообще не могла спокойно смотреть, как человека в чем-то обвиняют несправедливо.
На ее плечо легла рука – теплая и сильная. Люинь немного успокоилась и благодарно запрокинула голову. Доктор Рейни дружелюбно смотрел на нее. И тут у Люинь возникла идея.
– Доктор Рейни, – сказала она. – Мне нужна ваша помощь.
– Конечно, – отозвался врач добрым сильным голосом.
– Вы могли бы меня внести в палату? Поднимите меня повыше, чтобы все увидели меня.
Врач согласно кивнул – даже не стал спрашивать, зачем девушке это нужно. Он наклонился, поднял Люинь из коляски и усадил себе на правое плечо. Крепко обхватив руками ноги Люинь ниже коленей, Рейни выпрямился. Его руки были крепкими, и Люинь успокоилась.
Доктор Рейни был не слишком высок ростом, но у него были широкие плечи и сильные руки. Когда он выпрямился, Люинь не было страшно. После смерти отца ее никто не носил вот так. Ее правая ступня всё еще была онемевшей после операции, а левая просто замерзла.
Люинь осторожно толкнула створку двери, борясь с возникшим чувством паники. Все, кто находился в гостиной, с изумлением уставились на нее. Люинь боялась пошевелиться. Она затаила дыхание и постаралась обрести спокойствие. Люди смотрели на нее по-разному: сочувственно, удивленно, испытующе.
Она сказала то, что собиралась сказать, и, как следовало ожидать, ее слова породили еще больше вопросов.
– Я понимаю, – ответила Люинь на вопрос брата. – Я говорю совершенно серьезно.
– Какие у тебя могли быть причины? – нахмурив брови, спросил Руди. – Разве ты раньше знала Эко?
– Да, я его знала, – покраснев, ответила Люинь – будто бы вопрос брата ее смутил. – Я знаю Эко, и… и он мне нравится. Он мне сразу понравился, когда мы познакомились на Земле. Мне нравятся его фильмы и то, как он пишет. Поэтому… как только мы прилетели на Марс, я пригласила его в свое личное пространство и повела его к башне. Моя мама водила меня к башне, когда я была маленькая, и мне всегда хотелось отвести туда кого-то, кто мне понравится. И вот это произошло. Можете проверить протоколы системы. Я была около башни вместе с ним, и я туда пошла из личного пространства моей мамы. Вот и вся история.
Все, кто находился в палате, стали неловко переглядываться. В тишине зашуршала одежда. Люинь намеренно говорила в сверхсерьезном тоне, чтобы скрыть куда более серьезную правду. Она выдумала рассказ о девичьей страсти, чтобы избавиться от возможного вреда, который могло принести человеку вымышленное преступление. Люди в палате молчали – не знали, как быть с девушкой, влюбленной в своего кумира. Обветренная физиономия Хуана просто-таки побагровела. Он никак не мог оправиться от этой внезапной перемены в течении разговора. Люинь с ожиданием смотрела на него. Она точно знала, что порой она для Хуана – маленькая девочка, перед щенячьим взглядом которой он не в силах устоять.
Хуан прокашлялся, пробормотал что-то насчет того, что – да, в системе всё есть, поэтому нет нужды делать поспешные выводы.
Поскольку именно он с особым рвением отстаивал утверждение о том, что Эко – шпион, его отступление позволило и остальным пойти на попятную. Один за другим компания выдающихся представителей обеих планет покинула больничную палату. Вид у всех был смущенный. Ганс и Руди хотели остаться с Люинь, но она пожаловалась на усталость и попросила деда и брата навестить ее на следующий день. Эко промолчал, но на прощание благодарно посмотрел на Люинь.
А она всё еще, не шевелясь, сидела на плече у доктора Рейни. Только тогда, когда все наконец вышли из палаты, Люинь вдруг ослабела и обмякла. У нее было такое чувство, что с ее плеч спала тяжкая ноша. Доктор Рейни подхватил ее и заботливо опустил на пол.
