Коридор был длинный и пустой, окутанный приятным сумраком. В конце коридора находилась выпуклая стеклянная стена, сквозь которую были видны далекие огни. Доктор Рейни толкал перед собой инвалидную коляску, в которой сидела Люинь. Она сказала, что спать ей не хочется, поэтому они решили вместе прогуляться. Колеса негромко поскрипывали в темном коридоре.
– Спасибо вам, – сказала Люинь.
– Не за что, – отозвался врач. – Куда ты хочешь прогуляться?
– Не имеет значения. Куда угодно.
Он подкатил коляску к лифту, и они поднялись наверх, а потом – еще выше на другом лифте. Рейни не задал Люинь ни одного вопроса. Они миновали изогнутый по дуге коридор, проехали мимо комнаты отдыха и кладовой с устройствами, похожими на диковинных чудовищ, и наконец остановились перед дверью под аркой.
Рейни открыл дверь и провез коляску с Люинь через проем.
В первое мгновение у девушки возникло впечатление, что она вернулась на борт «
Это была широкая обзорная площадка, над полом которой возвышался стеклянный купол, поднимавшийся над панелями солнечных батарей. Здесь было полное впечатление, что ты находился под открытым небом. Больница располагалась ближе к границе города, а обзорная площадка разместилась высоко – так, что соседние здания не мешали любоваться небом и окрестностями. За невысокими постройками до самого горизонта простирались обширные марсианские пустоши. Песчаной бури сейчас не было, и далекие горные хребты походили на спящих зверей. Обзорная площадка была ровной и открытой. У самых колес коляски плескался мелководный бассейн. Люинь посмотрела на звезды и глубоко вдохнула. Она никак не ожидала оказаться в таком месте, будучи в больнице.
– Мы находимся в самой южной точке города, – сказал доктор Рейни. – Отсюда, строго на юге, можно увидеть Большую Скалу.
Голос Рейни звучал неторопливо и мягко. Его звучание очень подходило для такой ночи. Люинь смотрела сквозь стеклянную стену и долго ничего не говорила. Далекая Большая Скала была похожа на черный меч. Ночь окутывала всё вокруг, и мало-помалу Люинь успокоилась. Она словно бы вернулась на танцевальную сцену. Небо над ней было подобно потолку Большого Театра, а звезды… звезды были настоящие. В одной стороне была видна голубовато-зеленая Земля, на другой – красно-оранжевый Марс. Если смотреть на них издалека, планеты располагались так близко друг к другу, но в остальном были так далеки. Повсюду сияли звезды. Они были яркими, но при этом темными, и она танцевала одна посреди космоса.
Люинь зажмурилась и позволила своим страхам раствориться в ночи. Она прижалась головой к доктору Рейни, стоявшему рядом с коляской. Она совсем забыла об этом чувстве – находиться рядом с тем, кто относился к тебе, как отец или мать. Врач был похож на осеннее дерево – облетевшее, но всё еще сильное и могучее. Его движения всегда были уверенными и поддерживающими. Его можно было сравнить с хорошо заточенным ножом для резки бумаги.
Наконец Люинь заговорила. Ее голос был подобен робкому огоньку свечи на фоне простора обзорной площадки.
– Доктор Рейни, мне тут придется долго пробыть?
– Я так не думаю, – с уверенностью ответил врач. – Сломанные кости скоро срастутся.
– И я смогу ходить?
– Конечно.
– А как насчет танцев? – поспешила спросить Люинь, пока у нее хватало смелости. Она заметила, что доктор Рейни немного замешкался перед ответом.
– Пока еще рано судить. Нужно будет понаблюдать за твоим выздоровлением.
– А что конкретно вы имеете в виду?
И снова минутная растерянность.
– Я не так переживаю за переломы, как за наличие тендосиновита[15]. Воспаление довольно сильное. Возможно, ты перенапрягла связки, готовясь к выступлению. Что касается танцев… вероятно, ты сможешь продолжать ими заниматься. Но я бы предложил тебе отказаться от этого, чтобы это не привело к необратимым нарушениям в будущем.
У Люинь сердце ушло в пятки. Рейни пытался смягчить удар и вовсе не пытался вести себя так, как если бы он был ее отцом, но смысл был яснее ясного. Как только Люинь услышала слово «тендосиновит», она поняла, каков ответ. Она никогда не поправится окончательно. Для танцовщицы, полагающейся на безукоризненную работу суставов, такое заболевание было страшным сном. Если она не хотела оказаться полным инвалидом, ей следовало прекратить танцевать.
Диагноз Рейни упал в сердце Люинь, как тяжелый свинцовый шарик на дно пруда. То, что она ощутила, нельзя было назвать шоком. Скорее, это было похоже на то, как оседает пыль, когда утих ветер.
