Скитальцы полностью

– В то время Марс и Земля уже какое-то время были полностью изолированы друг от друга. В течение первых двух десятилетий войны земляне удерживали на Марсе несколько военных баз, а марсиане устраивали налеты на конвои, подвозившие припасы к этим базам. Затем, когда земляне убрались с марсианских баз и стали продолжать войну исключительно посредством бомбардировок из космоса, Марс оказался полностью отрезан от Земли. С этих пор всё, что было нужно для жизни марсианам, пришлось производить на Марсе – воду, продукты питания, одежду и так далее. Это было невероятно сложно. Если бы в то время первые революционеры Марса не одержали победу, нас бы сейчас тут не было.

В течение первых десяти лет после окончания войны между Марсом и Землей вообще не было никаких контактов. Многие лидеры на заре становления республики выступали за то, что мы ни в коем случае не должны проявлять слабость, не должны просить землян о помощи. Но Гарсиа настоял на том, что нельзя из-за гордыни ставить под вопрос наше будущее. В то время ему было всего тридцать три, и он был назначен нашем первым дипломатом. Я не знаю, как он это провернул, но ему сопутствовал успех. В десятом году по марсианскому календарю Гарсиа взял на себя управление кораблем «Марземля», а два года спустя организовал первую торговую сделку между двумя планетами. В обмен на технологию изготовления микрочипов Земля предоставила нам большую партию азотных удобрений, и между планетами завязался контакт.

Еще десять лет после этого мы постоянно вели по бартеру обмен – продавали наши технологии, а с Земли получали ресурсы. Но при этом обе стороны не доверяли друг другу. Всё происходило на борту «Марземли». Ни один марсианин не спускался на Землю, нога ни одного землянина не касалась почвы Марса. Такое положение дел продолжалось до двадцать второго года по марсианскому летоисчислению. Тогда началась разрядка. В центральном архиве имеется много материалов об этом периоде времени, поскольку тогда закончилась одна историческая эпоха и началась другая.

– Именно тогда первые земляне посетили Марс после войны? – спросила Люинь.

– Да. В основном они прилетали ради изучения технологий. Мы приняли решение предпринять первый шаг, принять землян здесь, дать им возможность познакомиться с нашими передовыми технологиями и гарантировать им безопасность. Это было рискованно, поскольку нашим единственным преимуществом перед Землей были как раз наши технологии. Однако люди, ответственные за принятие решений, почувствовали, что если мы не рискнем, то именно мы и пострадаем на фоне продолжающейся обоюдной изоляции. Земля могла выжить сама по себе, а Марс – нет. И вот восемнадцать лет назад прибыли первые посланцы с Земли. Их было десятеро, и они сосредоточились на изучении пяти марсианских технологий.

– Одной из них была съемка голографических фильмов с полной достоверностью изображения?

– Совершенно верно. В то время это была ключевая технология. И один из землян решил остаться на Марсе.

«Наверняка это был учитель моей мамы, – подумала Люинь, – он же учитель Эко». Он не был скульптором, но говорил с ее родителями об искусстве. Он заново пробудил их детские мечты об искусстве и привил им земное чувство неограниченной свободы, жизни в движении и течении. Они говорили об истории идей в кабинете родителей Люинь, они искали способы объединить образ жизни на двух планетах. Кабинет навсегда сберег память о присутствии этого человека, о его образах и словах. Его появление на Марсе совпало по времени с ее рождением – вот почему мать говорила о ней, как о свете, как о приходе общения.

Без него ее родители не погибли бы. Если бы они не погибли, она не отправилась бы на Землю. Если бы она не отправилась на Землю, ей бы не захотелось копаться в прошлом. Всё уже было написано. Через тринадцать лет после своего рождения Люинь была обречена начать странствие, чтобы узнать о собственном прошлом. Такова была ее судьба, предначертанная с рождения.

Она смотрела на звезды и искала взглядом одинокий серебристый звездолет. На этом корабле находился капитан – один-одинешенек между толпой из двадцати миллионов и второй толпой, из двадцати миллиардов. И та и другая толпа его не понимали. Но небо было слишком огромным, и Люинь не могла найти этот корабль, она могла только представить его, нарисовать мысленным зрением. Она представила себе Гарсиа, одиноко бредущего по коридорам корабля медленной старческой походкой. Люинь вообразила, как он останавливается на носу корабля и смотрит на любимый город, в который никогда не возвратится.