Люинь скучала по беззаботной жизни на борту «
Находясь на звездолете, Люинь не могла дождаться возвращения домой. Она думала, что как только окажется там, то позабудет обо всех тревогах и сомнениях, но, оказавшись дома, обнаружила, что старинный звездолет был гаванью спокойствия. Там ее жизнь была чиста и проста. Там не было страха, не было конфликтов между людьми, между отдельным человеком и всем миром, между одним миром и другим.
– Доктор Рейни, а вы хорошо знакомы с моим дедушкой?
– Довольно хорошо.
– Тогда… вы можете мне честно ответить на один вопрос?
– Какой вопрос?
– Мой дедушка… диктатор?
– А, вот что. Ты об этом услышала от землян?
– Да, – кивнула Люинь. Она впервые заговорила с кем-то о своих беседах с землянами. – В первый раз я услышала об этом на большой международной конференции, это был симпозиум о будущем человечества. Меня с друзьями туда пригласили, поскольку мы были гостями с Марса. В ярко освещенном зале собралось множество прекрасно одетых мужчин и женщин. У этого зала была долгая история, и нам сказали, что сто лет назад там революционеры подписали какой-то очень важный документ, провозглашающий новый стиль жизни. Потолок там был высокий и величественный, его покрывала роспись с религиозным сюжетом. Казалось, боги смотрят на нас с высоты.
Мы все были немного смущены и осторожно сидели на своих местах, надеясь, что хорошо представим Марс. Сама по себе конференция оказалась ужасно скучной. На трибуну с докладами поднимался один эксперт за другим, и большую часть из того, о чем они говорили, мы не понимали. Но только мы стали тихонько переговариваться между собой, намереваясь тактично уйти, как некий профессор заговорил о Марсе.
«Невзирая на все предупреждения, – сказал он, – Оруэлла в книге “1984”, Хаксли в “Дивном новом мире”, Кафки во всём, что он написал, человечество, похоже, наотрез отказывается от антиутопических видений этих гениев. Люди живут в слепоте, совсем как несчастные души в этой древней двухмерной классике под названием “Матрица”. Наступает Век Машин. Без преувеличения можно сказать, что человечеством будет править Система. Существует мощная автономная система, все отчетливее приобретающая очертания. Эта система относится к людям, как ко множеству запасных частей. Она давит на нас, поглощает и переваривает каждого индивидуума. Эта система – большой специалист по маскировке, она часто предстает в обличье прекрасного, идеального сада. Но показывает ли она свой истинный ужас или прячет его под милой маской, истинная ее суть – порабощение и истребление человеческой природы. Наиболее показательный пример – Марс. Предлагаю всем задуматься: без помощи машин как способен один-единственный диктатор так долго поддерживать тамошний безумный бунт? Как он может держать в узде так много неглупых мужчин и женщин и убеждать их приветствовать предательство, отказываться от выживания и стройными рядами шагать к гибели?»
Рейни вмешался:
– А он знал, кто ты такая?
– Думаю, знал, – ответила Люинь. – Несколько раз он бросал взгляд на меня и даже улыбался при этом. Дальше он говорил так: «Поэтому, уважаемые почетные гости, мне бы хотелось, чтобы все вы помнили: мы обязаны всегда бдительно относиться к тем, кто готов унизить человечество, приравнять людей к компонентам диктаторской системы. Будущее человечества целиком и полностью зависит от нашей неустанной бдительности. Нельзя допустить, чтобы трагедия Марса повторилась на Земле».
Мне тогда стало жутко холодно. Наверное, даже губы побелели. Чанья, сидевшая рядом со мной, схватила меня за руку. У нее пальцы были ледяные. Я обвела взглядом зал, и у меня было такое впечатление, словно я вижу перед собой безликое море человеческих голов. Освещение было таким ярким, а голос оратора вылетал из динамиков жутко громко. Я была напугана и оставалась на своем месте исключительно по привычке. Думаю, это был самый долгий день в моей жизни.
Рейни подождал, пока Люинь немного успокоится, и сказал:
– Не относись к этой чепухе слишком серьезно. Не стоит прислушиваться к человеку, который столь откровенно и намеренно напал на тебя.
