Я слышал крадущиеся движения и сдавленный шепот в коридоре и догадывался, что оттуда за мной наблюдают слуги, но меня это не заботило. Я был поглощен ужасной ночной беседой, которую сам затеял, и настолько проникся духом происходящего, что включил все электрические лампы в комнате и вдобавок зажег еще несколько высоких свечей по обе стороны от туалетного столика. Когда все вокруг заблестело, труп стал выглядеть еще более синеватым и жутким.
Я снова сел и приготовился прочитать последнее послание мертвой.
– А теперь, Сибил, – шепнул я, слегка наклонившись к ней и с болезненным интересом замечая, что ее челюсти за последние несколько минут немного расслабились и улыбка сделалась еще более отвратительной, – теперь признавайся в своих грехах! Я здесь, чтобы тебя услышать. Такое немое выразительное красноречие заслуживает внимания!
Порыв ветра с воем пронесся вокруг дома, окна задрожали, замерцали свечи. Я выждал, пока стихнут все звуки, а затем, взглянув на свою умершую жену, вдруг почувствовал, что она слышит то, что я сказал, и знает, что я делаю.
Я принялся читать.
Вот что заключало в себе «последнее послание», начинавшееся с середины и без обращения:
