Никто не знает, что в процессе танца я вижу картинки. Вижу огромные, рождающиеся в глубинах океана Волны, разевающие пасть и с голодным рёвом стремящиеся к полоске суши. Вижу, как Лава напитывается яростью в недрах земли и устремляется вверх, а затем вниз, поглощая своим смертоносным соком леса, города и жизни и выплёвывая всё это в виде чёрного пепла. Я вижу, как переплетаются траектории самолётов – их словно магнитом тянет на пересечение в точке невозврата. Вижу, как накаляется энергия на футбольном матче и как с минуты на минуту первый микровзрыв запустит цепочку, приводящую к массовой вспышке, к боли и смертям.
А иногда не вижу ничего. Словно передо мной закопчённое стекло – как для наблюдения за солнечным затмением. А за ним вращается, пульсирует, светится и живёт что-то мощное и опасное. И я танцую, чтобы стеклянная стенка не лопнула от давления и перегрева.
Я танцую, чтобы волны отдали мне свою ярость и ушли в лоно воды. Чтобы лава выплюнула смерть через мой танец и остыла. Чтобы самолёты прошли параллельно друг другу, отдав мне чужие смерти в виде вывихнутой лодыжки или мышечного спазма. Чтобы драка на стадионе закончилась минимальными жертвами. Я танцую снова и снова.
Знают ли те, кто аплодирует мне стоя, что скрывается за моими безостановочными пируэтами и гимнастическими выпадами? Я расскажу вам, что батман, глиссада, кабриоль, па шассе, па сизо, бризе и антраша – это упоительно и больно, это поглощает и напитывает меня, это спасает кого-то другого, а забирает – у меня.
Но у меня есть тот, кто знает. Он подхватит меня на руки за сценой после выступления. Соберёт мои рассыпавшиеся покупки и встанет на мою защиту на каждое небрежно брошенное «дура». Накроет меня пледом в тёмном углу. Приготовит чай с мёдом и молоком и будет тихо-тихо помешивать его, ни в коем случае не задевая ложкой стенки чашки – не создавая ритм. А затем усадит меня в кресло и велит пить чай, включит едва пульсирующее «Olei» из песни Нино́ Катамадзе…
Я танцовщица. Я бабочка. Я живу по законам сложной математики. Я думаю, что имею право выбирать, – и выбираю танец. Я просто не хочу жить иначе. Сколько ещё пролечу я, рассекая своими крыльями с махровой пыльцой энергетические сгустки и судьбоносные узлы… Я не знаю.
Я есть. Я выбрала. Я – Танцовщица.
В нашей школе – особенная программа профориентации – с полным погружением в выбранные профессии. Поочерёдно, одну за другой. Все старшеклассники в городе хотят к нам попасть. Наша школа окутана множеством разных слухов, но никто не узнает всей правды, пока не станет Учеником. Все подростки и их родители подписывают соглашение о конфиденциальности – бессрочное.
День сегодня выдался особенно трудный. Я возвращался в квартирку, снятую школой на период погружения в одну из выбранных профессий, с синяком под глазом и разбитой губой.
Парень, которого я взялся «чинить», отреагировал довольно резко: выследил меня, напал – и мы подрались. Хорошо, что несколько прохожих пригрозили вызвать полицию, и парень, спустив пар, скрылся.
Я осторожно повернул ключ в замочной скважине, чтобы не привлекать внимание соседей. И вот я, наконец, дома. «Дом – это потолок, пол и стены с минимальным комплектом предметов, необходимых для поддержания жизнедеятельности, внутри» – вспомнил я определение из учебника.
Открыв дверцу шкафчика в ванной, я, как обычно, обнаружил всё, необходимое мне в данный момент. На небольшой полке лежали йод, бинт, термопакет с надписью «лёд», иголка с ниткой нужного цвета и чек за химчистку с пометкой «предоплата».
«Сдам куртку завтра», – подумал я, морщась от прикосновения бинта с йодом к ссадинам. Открыл шкаф в прихожей. Конечно же, на вешалке уже аккуратно висела куртка-близнец.
Прикладывая лёд к лицу, я открыл холодильник и достал традиционный набор витаминизированной продуктовой «нормы», внешне напоминающей пакет с кефиром и упаковку готовой лазаньи в алюминиевой фольге.
Высчитанный кем-то мне неизвестным набор белков, жиров, углеводов и витаминов, запечатанный в выбранный мною когда-то усреднённый вкус на «панели усреднённых вкусов». Состав и объём продуктов рассчитаны на то, чтобы ежедневно поддерживать моё физическое состояние на необходимом для выполнения выбранной работы уровне.
В этом триместре моя профессия – Электрик. Я чиню перегоревшую «проводку» эмоций, устраняю стрессовые «замыкания», отвожу излишнее «напряжение», вызванное страстью, приступами ненависти или отчаянья.
Как я это делаю? Невозможно объяснить в двух словах.
Моя работа бывает разной. Иногда даже приятной, когда удаётся ловко и быстро починить последовательность «проводков» в эмоциях молоденькой девушки или, скажем, школьника, получившего на уроке трояк.
Иногда, чтобы сделать свою работу, мне приходится долго следовать за объектом – запрыгивая в автобус, ныряя в метро, перебегая дорогу на мигающий зелёный.
Иногда, вот как сегодня, моя работа вызывает в человеке необоснованную вспышку ярости.
