Перед классной доской поставили пыльный телевизор с выпуклым экраном, такой же, как у Лены дома. Она проходит мимо, к своей парте в последнем ряду, садится и откусывает половину кислотной китайской жвачки, чтобы отбить вкус сигарет. На экране идут первые кадры: старые мужики в фуражках спорят о какой-то коллективизации, а женщина в платке и с украинским акцентом уговаривает их не забирать скот. Русичка уже ушла, но староста-стукачка отмечает присутствующих – придется сидеть до конца. Серия фильма заканчивается, но Лена ничего не поняла и, если заставят пересказывать, не сможет связать и двух слов. Чтобы не позориться, она сползает на стуле: за широкой спиной сидящего впереди Гриши-Кабана ее с учительского места не видно. Русичка сегодня не в настроении, кричит: «Полы будете мыть! На трассах жопой торговать! На стройку идите бетон мешать! – Она указывает на котлован под окнами. – Как можно было ничего не понять в произведении!» По классу разносятся смешки. «Климакс, наверное, – думает Лена. – А надо ведь как-то наскрести на тройку в четверти». Гриша поворачивается к ней.
– Недотрах – страшная вещь, ты такая же злая сегодня?
Лена улыбается и начинает гонять шарик между зубами, Гриша не может отвести от него взгляд.
На перемене Лена с подругами сидит в столовой, они делят на четверых пиццу, расплавленный в микроволновке сыр тянется, когда они разбирают куски.
– Как ты ешь с пирсингом? – спрашивает у Лены Зарина.
– В первую неделю похудела на пять кило, – отвечает Лена, – не могла ни пить, ни есть, язык был как котлета во рту, а сейчас нормально.
– А я хочу крылья наколоть на спину, – говорит Зарина.
– А я против проколов, – отрезает Маша, – они вредят ауре, то есть чакрам, из них уходит энергия.
– А карме твоей ничего не вредит? – Лена поднимает бровь.
Маша смущается, но молчит: Зарина еще не знает про Артура.
Когда Зарина отходит к кассе за колой, Маша наклоняется к Лене и Кате.
– У него во-от такой. – Она показывает руками, и они смеются.
Зарина нервно оглядывается, думая, что они обсуждают ее.
– Тебе нужна его фотка, – говорит Катя заплаканной Зарине в туалете. – И какая-то вещь, ну или волосы.
– А без этого никак? – Зарина прижимается опухшими щеками к холодному окну, пытаясь уменьшить отек.
– Ну, накрайняк достаточно фотки. – Катя докуривает и тушит бычок в унитазе. – И чтоб на Маху отсохло, а на тебя присохло, нужна кровь.
Зарина округляет глаза:
– Да ла-а-ан.
– У тебя менстра когда? – спрашивает Катя.
Лена заходит домой и слышит звук телевизора из большой комнаты: значит, мама дома и на смену сегодня не пошла. Мама смотрит новости, ведущий рассказывает об увеличении надоев и урожаев, играет марш – очередной смотр войск на главной площади. Лена поднимает крышку кастрюли на плите, открывает холодильник.
– Ма-а-ам, а поесть есть что-то?
– Заработай и сама приготовь, что я-то вечно должна? – отвечает мать, переключает канал и делает звук погромче: «А вы мужа своего приворожили?»
Лена пишет Грише сообщение: «Скучно дома телик смотреть. Погуляем ща?» Тот отвечает: «Нах в печь телек. Через 20 мин на стадике». На стадионе играют редко, и дважды в год менты устраивают парады. По вечерам на трибунах всегда кто-то сидит: пары целуются, компании пьют пиво. Лена отходит за мусорные контейнеры, садится на корточки и, стараясь не попасть струей на туфли, думает о Грише, который ее ждет: «Если узнает про приворот, убьет». Когда она ночью возвращается домой – Гриша не хочет отпускать, целует до синяков на губах, – мама сидит на кухне с тетей Таней и гадает. Лена берет табуретку, подсаживается, тоже наливает себе вина, мама бьет ее по руке – «З-з-зараза», – но стакан не отбирает. Тетя Таня раскладывает пасьянс рубашками вверх – одна засаленная карта ложится на другую, – потом переворачивает лицом: дама червей.
– Ах ты с-сука, – цедит мама, – завел-таки, кому нужен только такой, кроме меня, а?
– Надо делать отворот, – говорит тетя Таня. – На твоего трефового короля сильная присушка сделана. А Ленке надо твоей снимать венец безбрачия, – добавляет она, – семилетний!
Мама охает.
– Это мне семь лет еще тебя кормить-поить?
– Я знаю бабку в деревне, – продолжает тетя Таня, – шептунью, недорого берет, но ей надо привезти живую курицу.
– Да где ж я курицу-то возьму? Это надо на птичку ехать двумя маршрутками, – возмущается мама.
– А о дочери ты думаешь? – спрашивает тетя Таня.
У Лены во «ВКонтакте» статус: «Или подкидывай дров или туши все нахер». Она видит новый комментарий от Гриши под ее аватаркой с сигаретой: «Пропоганда курения на лицо», – и он полайкал все ее фотографии. Она придерживает между ног корзину с курицей, накрыв ее куском старой белой скатерти. Мама разговорилась с попутчицей в электричке; та зачитывает из «Астрологии для садоводов»:
– Неблагоприятны для посадок дни, когда Луна в Водолее и во Льве.
Мама кивает. «82-й километр, следующая Гагаринская», – бубнит машинист, и мама говорит:
– Это наша.
