Мамины предостережения, похоже, оправдались, и волосы после долгого бритья растут с удвоенной силой. Насте кажется, что она зарастает шерстью, как животное, но это уже не беспокоит: Лёша любит играть с ее волосами, сворачивая их в колечки или заплетая в короткие косички, пока она гладит его мокрые плечи. Целыми днями они сплетаются и расплетаются на колючем пледе, которым накрыта его кушетка. Утомившись, засыпают, склеившись спермой, застывающей у Насти на животе. Спустя короткое время Настя просыпается, слушает Лёшино посапывание, улыбается тому, как иногда он во сне дергается всем телом. Идет мыться в теплый летний душ – из черной бочки, нагревшейся за день: мыльные потоки, смешиваясь со спермой, стекают по животу вниз, повисая каплями на волосках между ног.
Лёшу забирают в армию случайно – ловят без билета в электричке. Денег у него нет, его отводят в полицию, а оттуда – сразу в военкомат.
Настя покупает в аптеке напротив работы один за другим тесты на беременность, каждый раз отказываясь верить результату. Вернувшись на предпоследней электричке на дачу, говорит бабушке:
– Мама меня убьет.
Бабушка твердо отвечает:
– Вырастим. Поживешь у меня в квартире, поспишь пока на раскладном кресле, а потом посмотрим.
Бабушка учит ее вязать, и зимой Настя под бубнящий телевизор вяжет пинетки и шарфы, шапочки и кофточки из светло-серой шерсти со своей спины, рук и ног. Бабушка подслеповато присматривается к пряже и спрашивает:
– Собачья шерсть, что ли? Или верблюжья?
Иногда Насте снится, что она плетет кокон для себя и ребенка, наворачивает все новые слои шерсти, укрепляя его стенки, – где-то на кухне телевизор бормочет, что человеческие волосы выдерживают вес в несколько тонн. Во сне ребенок у нее на руках полностью покрыт шерсткой, Настя гладит его мягкое теплое тельце, как кошку. Проснувшись, она разглядывает себя в зеркале в ванной, взвешивает в руках потяжелевшую грудь, гладит большой живот и представляет себя львицей или обезьяной из передач про животных. Вспомнив Лёшу, мастурбирует флакончиком дезодоранта, изогнувшись и подперев ногой дверь в ванную, чтобы бабушка не могла зайти: щеколда не закрывается.
Мама, придя к ним и поставив продукты в холодильник, кладет на комод крестильную рубашку, постельное белье и полотенца из Настиного приданого, останавливает взгляд на животе дочери и говорит:
– Перед роддомом побрейся там, а то санитарки станком всухую будут скрести. Я на выписку отца твоего приведу, может, он тебя простит, когда ребенка увидит.
Настя берет два стула из кухни и ставит их в прихожей перед большим зеркалом в деревянной раме. Наполняет эмалированный тазик теплой водой и, стараясь не расплескать, приносит его из ванной и ставит на стул. Намыливает волосы между ног и садится на другой стул. Разводит ноги пошире перед зеркалом и, споласкивая станок в тазике, долго все сбривает – черные волосы, сворачиваясь в колечки, плавают на поверхности воды, серая мыльная пена, растворяясь, тонет. Настя выливает таз в туалет, смывает один раз, потом второй, смотрит, как волосы уносит в воронку канализации.
Медсестра в роддоме, зайдя в палату, спрашивает первым делом:
– У тебя там выбрито?
Настя кивает, улыбаясь про себя.
Лена привычным движением поднимает руку, но за ухом нет сигареты; она поправляет волосы, смотрит Ване в глаза, улыбается, спрашивает: «Есть сиги?» – зажимает между передними зубами штангу в языке и гоняет шарик то вправо, то влево, пока Ваня ищет пачку по карманам. Он вытягивает одну сигарету и дает ей, потом вспоминает о зажигалке, щелкает несколько раз дрожащими руками, Лена наклоняется, отводит челку цвета «баклажан» ладонью и бросает на Ваню взгляд из-под ресниц, густо накрашенных синей тушью. Затягивается, кивает ему. «Пасиба». Отходит за угол, достает шариковую ручку из кармана, та сразу пачкает ей руки. «Как ботаничка теперь», – думает она и пишет на тлеющей сигарете «Гриша», хотя в группе его так никто не называет. На фильтре остаются синие следы от пальцев. Выдыхая, Лена смотрит на голубое небо: видно белый месяц – если дорисовать к нему палку слева, получится буква Р – луна растет, как раз для приворота. Бабушка научила Лену определять фазу луны, когда она помогала ей с посадками на даче: весной они всей семьей засаживали огород картошкой и луком. «Пропалывать надо, наоборот, на убывающую», – вспоминает она. Звенит звонок, но Лена не торопится: сейчас литра, а значит, они опять будут смотреть фильм – можно опоздать.
