Она, как и все мы, подписывается на заем, не имея денег, и у нее будут высчитывать из гонораров, которые и так не бог весть какие! Она занимается общественной работой, она уже давно, с весны 1940 года, регулярно посещает творческие собрания в Гослитиздате, где обсуждаются переводы товарищей, где дается консультация молодым, начинающим переводчикам. Яковлева писала, что «включилась в работу М.И. прежде, чем ее оформили членом групкома, а стало быть, профсоюза. М.И. была немногословна. Но каждое ее слово было весомо, било в цель. Ум у нее был мужского склада. Да и в характере не было ничего “бабьего”. Она судила резко, склонна была к насмешкам».
В июне Марина Ивановна занимается на курсах ПВХО[110]. Курсы эти были обязательными для всех граждан, все должны были знать, как вести себя при налетах вражеской авиации, как тушить зажигалки, которые будут сбрасывать с самолетов, как эти зажигалки хватать щипцами и тушить в песке или в воде. Какие ядовитые газы может применить противник и какие меры самозащиты существуют. Крутили фильмы о войне в Испании, показывали, как бомбят Лондон и люди спасаются в бомбоубежищах, как из-под развалин домов вытаскивают убитых и раненых, как эвакуируют из Лондона детей… (Все это, конечно, не для воспаленных нервов Марины Ивановны!)
Мне рассказывали, что на занятиях ПВХО она с недоверием относилась к противогазу, уверяя – если действительно придется его надевать, то шланг обязательно перекрутится, и уж лучше умереть от газов с открытым лицом, чем задохнуться под этим резиновым забралом…
Теперь Марина Ивановна бывает по вечерам у друзей и знакомых одна, без Мура. У Мура появилась девушка, и он предпочитает проводить время с ней.
Когда я была у Марины Ивановны в последний раз и разговор шел на кухне, где она что-то варила, а на столе лежал тот чертов петух, она жаловалась, что Мур становится совсем неуправляемым, что он дружит с какой-то девушкой (а зимой у нас на Конюшках она сетовала на то, что у Мура нет друзей, что он совсем один!), что девушка эта ему не пара – малообразованна, недостаточно интеллигентна, у нее дурной вкус, она старше Мура, опытнее его и явно через многое уже прошла…
Я тогда невпопад сказала, что Муру уже шестнадцать лет, а дать ему можно и двадцать и что ведь все равно рано или поздно…
– А я смотрю на это иначе!.. – перебила меня Марина Ивановна.
10 июня Марина Ивановна пишет поэту-переводчику Кочеткову:
Дорогой Александр Сергеевич!
У меня перестал действовать телефон, м.б. совсем, м.б. временно – не знаю.
Мы остаемся на прежнем месте, так как нигде новых жильцов не прописывают.
Вся надежда – на дачу.
Ныне я от 6 ч. до 8 ч. в Клубе писателей на лекции ПВХО. Оттуда пойду домой и буду Вас ждать.
Еще я дома с утра до четырех, – как Вам удобнее.
Очень нужно повидаться.
Очень растерянная и несчастная. МЦ.
13 июня Муля сообщает Але о матери: «Вообще к ней относятся хорошо, а кое-кто, например Асеев и Эренбург[111], – очень предупредительны. К сожалению, с соседкой она не нашла общего языка, но такая уж у нее планида. Это, впрочем, не мешает ей быть очень деятельной, много работать и по-прежнему считать твоего брата-красавца грудным младенцем. Нечего говорить, что убранство ее комнаты, мягко выражаясь, оставляет желать лучшего! Боже, что это такое!..»
Как-то в эти дни Марина Ивановна зашла на Кропоткинскую к Марии Александровне Вешневой, сестре Ярополка Семенова. И та вспоминала, что Марина Ивановна была очень расстроена, все время говорила, в какое безвыходное положение опять она попала с жильем. Вешнева предложила ей на летнее время свою квартиру: она с детьми будет на даче, муж ее, Федор Александрович Леонтович, только ночует, он целые дни на работе, квартира большая, и они не будут мешать друг другу. Но Марина Ивановна отказалась, говоря, что это не выход из положения, летом они с Муром могут устроиться и на даче. И потом она боится керогаза, а газовой плиты на Кропоткинской еще не было. А главное, она боится, что из-за нее будут неприятности у мужа Вешневой, который работает режиссером на кинохронике… Лето-то проскочит, а что и как будет дальше?!
18 июня, день второй годовщины своего возвращения в Россию, Марина Ивановна проводит в Кускове, куда она ездит с Муром, с Алексеем Крученых и Лидией Либединской.
А 19 июня Мур пишет Але:
«Дорогая Аля!
У меня два новых увлечения: одна девица и футбол. Девицу оставили на 2-й год в 9-м классе, ей 18 лет, украинка, была в Ташкенте, а теперь ей нечего делать, и мы гуляем, обмениваемся книгами, ходим в кино и т. п. Мама злится, что “ничего не знает о моей знакомой”, но это пустяки. Во всяком случае, я с этой девицей здорово провожу время, она остроумна и изящна – а что мне еще надо?
