- Закрой пасть, ублюдок! Не смей других втаптывать в собственную грязь! – это развеселило Бенджамина и он, сплюнув ещё одну кровавую порцию, процедил:
- Придурок. Да он ещё хуже меня! Я хотя бы не был трусом, как этот жалкий щенок! – и, пошатываясь, скрылся на лестнице.
Габриэль, тяжело дыша, разжал пальцы и отступил от меня на два шага. Я знал, что должен объясниться, но...
- Габриэль… – я не знал, что делать. Ведь Хафнер сказал правду.
- Скажи, что это не так. – Он смотрел на меня таким убийственным взглядом, что язык так и норовил пойти у него на поводу. Но я знал, что если скажу неправду, то потеряю всякую надежду когда-нибудь стать ему больше, чем другом. – Скажи мне, что это не так и он солгал!! – его губы дрожали, с трудом выговаривая слова. Он знал правду, но надеялся, что я совру, чтобы после убедить себя во лжи и забыть обо всем, как о страшном сне. Он так хотел видеть во мне только друга…
- Он прав, – ответил я, и Габриэль застыл на месте, глядя на меня так же, как смотрит на своего убийцу человек с ножом в груди – неподвижно, с гаснущей в глазах надеждой. – Я люблю тебя, Габриэль.
«Сдохни, Карл», – насмешливо пронеслось у меня в голове.
- Я люблю тебя.
«Ну, давай – повтори это ещё раз, дай лишний повод для ненависти к себе!»
- Я влюбился в тебя с первого взгляда – тогда, в дождливую ночь, в часовне. И я прошу только одного – не ненавидь меня. Я не трону тебя, не буду принуждать к чему-либо, я… – у меня внезапно перехватило дыхание. Я услышал громкий топот нескольких ног на лестнице и с трудом вытолкнул последние слова: – …не причиню тебе боли, обещаю.
- Мистер Уолтон, – в дверном проёме стоял помощник главы семинарии. За его спиной топтался смотритель. – Прошу вас пройти со мной в кабинет ректора, и немедленно.
Ректор раздражённо ходил по кабинету, словно тигр по клетке, и читал нотации:
- Вы хоть понимаете, на что подписались?! На церемонии поступления всем по нескольку раз объясняли, что драки запрещены! Если вы не умеете смирять свои чувства и эмоции, значит, вы потеряны для Церкви! Как вы можете брать на себя ответственность за состояние других, если сами за себя нести ответственность не умеете?! Я не ожидал от вас этого, мистер Уолтон! В моих глазах вы были одним из самых многообещающих студентов, но что я вижу теперь?! Что сподвигло вас на такой отвратительный поступок?
- Мы разошлись с мистером Хафнером во мнениях касательно нашего отношения к людям моего происхождения и моей семьи. – ответил я совершенно вежливым тоном. Вежливым и бесцветным.
- Даже это не оправдывает вас, мистер Уолтон. Я понимаю: оскорбление близких всегда тяжело – это низкий приём – но вы должны были быть выше этого! А вы полезли в драку, как дворовый мальчишка! Кроме того, вы нанесли мистеру Хафнеру весьма существенные повреждения – сломали нос и выбили зуб. Его встретил на лестнице смотритель, и нам пришлось отправить его в ближайшую больницу, так как из-за кровопотери он начинал терять сознание. И у вас, и у нас могут быть серьёзные проблемы с семьёй пострадавшего. Вы осознаёте это?
- Да, сэр. – ответил я.
- Также, вы должны понимать, что ваше дальнейшее пребывание здесь невозможно.
- Да, сэр. – Эта фраза получилась слегка невнятно, так как у меня вновь перехватило дыхание.
- Если вам все понятно, можете идти. Завтра, к девяти часам утра, вы должны быть готовы – за вами приедет экипаж.
- Да.
Поднявшись со стула, я вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Вот и всё. Я сам вырыл себе могилу. Прости меня, Габриэль. Прости, что полюбил тебя.
Часы на стене показывали десять утра.
Сердце упало куда-то вниз. Я что – проспал?!
Мгновенно вскочив, я начал надевать подрясник, но после – вспомнив, что больше не учусь в семинарии – начал доставать свою повседневную одежду и вздрогнул, когда услышал смешок. Повернув голову, обнаружил в дальнем углу кельи лежащего на своей кровати Альфонса с книгой в руках. Был выходной день, и он никуда не спешил. Остальные, видимо, снова ушли в город.
- Можешь не спешить, Карл. Экипаж уже уехал. – сказал он, кидая книгу в ноги и переводя взгляд на меня.
- Как уехал?! И что теперь делать? – я совершенно растерялся, не зная, как поступить. Не пешком же мне до Нортгемптона идти.
- А ты чего так переполошился? Неужели так жаждешь отсюда свалить? – он ухмыльнулся так хитро, что я подозрительно прищурился:
- Альфонс, ты что-то скрываешь? В чём дело?
- Я? Скрываю? С чего ты взял? – удивился он.
- Говори или я!.. – не выдержав, рявкнул я, про себя отмечая, что нервы у меня после вчерашнего инцидента подрасшатались. Как же мне всё это надоело…
- Эй-эй, успокойся ты! – он перестал улыбаться. – Тебя не исключили.
- Как?.. Почему? – я изумлённо таращился на него. Сосед пожал плечами и ответил:
- А шут их знает. Сегодня утром пришёл секретарь и сказал, что мистер Уолтон может остаться.
- Причина? – я всё ещё не верил в собственное счастье. Альфонс почесал в затылке:
