- Почему бы и нет, – пожал плечами тот. – Вы никогда не убивали и потому не вправе меня судить. Вы не знаете всей прелести этого состояния, когда перерезаешь горло или ощущаешь под пальцами, как у жертвы остается всё меньше и меньше кислорода в легких. Фантастическое ощущение близости... Это всё равно что заниматься любовью, только лучше. И... – он внезапно хихикнул, – ...так омерзительно-забавно видеть, как эти грязные ничтожества легко ломаются. Они готовы пойти против себя, против своей природы и самоуважения, лишь бы получить деньги в кошельке у меня на поясе... – он, медленно пятясь назад и не отрывая взгляда от моих глаз, похлопал пальцами по бедру, где обычно вешается кошелёк на ремне. – ...Готовы забыть все молитвы и псалмы, любого Бога, лишь бы утолить свою совершенно бесчеловечную, животную похоть, лишь бы испачкать, запятнать то, что кажется им хотя бы отдалённо чистым и непорочным... – глядя на меня исподлобья, он с потаённой в улыбке насмешкой провёл пальцами по своей щеке и шее, словно лаская. – Неправда ли, у меня очаровательное тело? Сколько меня ни насилуй, ни поливай грязью и кровью, я всё равно останусь милым невинным ангелочком, каких любят все без исключения. В том числе и вы, сеньор Романо. – Внезапно он сорвался с места и помчался в противоположную от меня сторону, к галерее, а затем – я был уверен, свернул бы к выходу. Я среагировал не сразу, но быстро набрал скорость и в конце галереи всё же догнал и схватил его за плечо, вслед за чем получил мгновенный удар кулаком в солнечное сплетение. Но рефлексы спасли: вместо того, чтобы отпустить, я ещё сильнее вцепился в него, пытаясь заломить руку за спину. При доминировании Монстра Лоран был в два раза сильнее и изворачивался, как кошка, но по-прежнему оставался хрупким подростком и потому я быстро смог его обездвижить, следя за тем, чтобы не дай боже повредить ему пальцы. Прежний Лоран мне никогда не простит, если не сможет больше играть на своей Амати.
Вдруг я услышал на другом конце галереи, за углом, приближающиеся голоса. Разговаривали Парис и одна из горничных – кажется, Мария.
Недолго думая, я затащил вырывающегося Лорана за тёмно-красную портьеру, в одну из многочисленных ниш в белых стенах по всей длине галереи.
- Только пикни – убью! – прошипел я ему в ухо. Рот этой бестии я не мог зажать – руки были заняты удерживанием тела, которое всё ещё не оставляло попыток высвободиться. Голоса приближались.
- Простите, но мне так больно, что я не могу сдержаться, – глядя на меня мстительным взглядом, сладко и подленько протянул он и набрал в лёгкие воздуха для крика.
- Чёрт! – прорычал я, впиваясь ему в губы.
Уговорить на это я себя смог только потому что тело Лорана оставалось прежним, и мне уже привычно было ощущать эти губы и бархатистый язык.
Как назло, Парис с Марией остановились в двух шагах от нас. Она задавала ему вопросы о перестановке мебели в гостиной, а Линтон отдавал распоряжения. Слышался шорох грифеля – Мария явно записывала пожелания хозяина для памяти на бумажку.
Мысленно кляня деловую парочку за несвоевременность, я вновь переключил своё внимание на Лорана и с удивлением отметил, что демон, кажется, увлёкся поцелуем: он уже не старался высвободиться и постепенно углублял свои лобзания, словно возбуждаясь.
«Ему понравилось тебя чувствовать и ощущать твои поцелуи...» - вспомнил я слова Мореля. Так значит, тебе нравится, когда я ласкаю тебя, маленькая развратная шлюха? Прекрасно, мне это только на руку.
Прислушиваясь краем уха к разговору, я отпустил одну из заломленных рук Лорана, и, проведя пальцами по бедру, начал ласкать его между ног, чувствуя, как он судорожно вздохнул, и обхватил меня освободившейся рукой за шею. Не прерывая поцелуя, я старался довести его до безумия, чтобы он, как послушная марионетка, после последовал за мной куда угодно. Единственное, что меня несколько озаботило: не услышат ли те, от кого мы прятались, этого сбивчивого, сладострастного дыхания? Но, похоже, всё пока шло гладко – Парис своим звонким мальчишеским голосом создавал чудесное прикрытие. Теперь надо подумать, пока они не ушли, как затащить этого упрямца в мою комнату. Главное – запереть дверь, а там уже не страшно. В чём я был уверен на все сто – так это в том, что меня ему не убить никогда.
Отпустив вторую руку, и покрывая глубокими и страстными поцелуями тонкую шею, тем самым заставляя юного развратника запрокинуть голову и вцепиться обеими руками мне в спину, я продолжал через ткань одежды распалять его, лишь опасаясь, что он невольно издаст стон. Но похотливый засранец держался – знал же, что я прекращу, если он привлечет к себе внимание. Впервые видел такого соблазнительного в своей испорченности мальчишку. Но он был не мой Лоран, и этим все сказано.
- Хватит... возьми меня... – еле слышно выдохнул он в ухо, приникая ко мне всем телом. Чёрта с два я поддамся тебе, потаскушка.
