- Не здесь, сладкий бутончик... как доберемся до спальни... – добавляя в голос побольше мёда, тихим шёпотом ответил я, погладив его полуоткрытые губы, всеми силами изображая желание и одновременно втайне пытаясь с этим самым желанием справиться. Что ни говори, а он был дьявольски хорош, когда возбуждался. Даже в своей тёмной стороне.
Наконец, за портьерой вновь раздались шаги – Парис и Мария ушли в сторону жилого крыла, продолжая обсуждать на ходу пресловутую перестановку. Да кому она нужна!
Хотя, может, если бы они оказались сейчас на моём месте – втянутом во что-то на грани сна и реальности, с усугубляющим положение возбуждением, им тоже было бы плевать, в каком углу ставить кресло времён Ренессанса и тому подобное.
Схватив Лорана за руку, я отодвинул портьеру и вышел в галерею. Голоса Париса и Марии уже были довольно далеко, значит – можно идти.
Добравшись до комнаты без особых приключений, я, глотая поцелуи ненасытного монстра, захлопнул дверь, и, повернув ключ в замке, незаметно спрятал его за вазой на стоящем рядом столике.
- А теперь иди сюда, чертёнок... – подхватив почти невесомое тело на руки и ощущая, как он обхватил меня ногами и руками, я, не прекращая хаоса лобзаний и ласк, понёс его к кровати и выдернул из-под покрывала простыню. Теперь самое главное.
Не спеша раздевая его, и пригвоздив руки над головой, я начал связывать запястья Лорана простыней, разрывая её на полосы.
- Что... что ты делаешь?.. – разорвав очередной поцелуй, слегка одурманенным, но с долей подозрения голосом спросил он. Что – уже опьянел от ласк, алчный инкуб?
- Я давно хотел попробовать это... Меня так возбуждает твой трогательный беспомощный вид, когда ты связан... – усыпляя бдительность, промурлыкал я, слегка укусив его за мочку уха.
- Чтобы ты ни говорил, Андре, но ты такой же, как все, с кем я спал до этого... – с презрительной улыбкой сказал Монстр, сверкая в полутьме глазами. – Ты просто похотливое животное.
- Раз я похотливое животное... – я, отметая в сторону ласковый тон, как можно крепче привязал его ноги к крупным завиткам на каркасе кровати, – ...то кто ты тогда?..- дразня его прикосновениями губ, но не целуя, я как можно сильнее затянул путы на запястьях. – Ты... едва сдерживающий пошлые стоны... – привязав до конца, я слегка сжал в пальцах его плоть, срывая слабый крик с раскрасневшихся от обильных прикусываний и поцелуев губ, – ...и раздвинувший ноги, как последняя шлюха. Кто тогда ты?!
- Я всего лишь поцеловал вас. Всё остальное вы сделали сами, хотя могли и не делать этого! – огрызнулся он, уже осознав, что попал в ловушку, с ненавистью глядя на меня и тщетно пытаясь высвободить руки из плена.
- Тогда ты сам пришёл ко мне, прикрываясь личиной моего прежнего Лорана. Я целовал его, а не тебя, и ты – не он, – холодно сказал я, выпрямляясь. Внезапно губы Монстра исказила издевательская усмешка:
- Ну разумеется: куда приятнее срывать свежую лилию, чем держать у себя в вазе перебывавший за вечер в руках у всех гостей цветок, не так ли, сеньор Романо?
Звонкий звук пощечины частично остудил мою ярость и заставил замолчать мелкого гнилоуста.
- Именно. Хотя бы потому что лилия истекает душистым маслом, а не ядом с запахом падали. – процедил сквозь зубы я и завязал ему глаза. – А теперь я тебя оставлю. С завязанными глазами все чувства обостряются, верно? – проведя ещё раз в районе паха, я уловил отчаянную дрожь. – Проведи эту ночь возбуждённым и подумай над своим поведением, похотливый щенок. Думаю, ты знаешь, как это... мучительно, когда не можешь дать себе разрядку.
- Вот ублюдок... дай мне кончить!
- Спокойной ночи, чертёнок. Приятных снов, – уходя, пожелал я.
- Тварь!..
Дверь захлопнулась, прерывая поток брани. Я судорожно вздохнул привалившись спиной к резной гипсовой поверхности стены. Я находился в ванной комнате. Зажёг четыре свечи в подсвечнике, что стоял на большой тумбе у стены. Большое зеркало в тяжёлой раме из красного дерева отразило моё побледневшее, почти испуганное лицо. Мне было плохо.
В висках стучало, всё тело было словно свинцовым и болело, отчаянно болело. Не испытывай я такого отвращения к той твари, что сидела сейчас внутри прекрасного, любимого мной тела, то взял бы его, не задумываясь. Но лечь по доброй воле с этим чудовищем в постель... лучше сдохну.
Мне вспомнилось, как он жадно впивался зубами в сердце и поморщился. Тоже самое ощущал и я сам, видя что происходит с Лораном – словно кто-то безжалостно грызет моё сердце, выпивая из него всю кровь и надежду.
Мне нужно прийти в себя.
Набрав полную ванну холодной воды, я разделся и погрузился в неё, трясясь от озноба. Лучше уж так, чем то состояние, в котором я пребывал всё это время. Я прикончу тебя, тварь, даю слово.
Когда я в шесть зашёл в спальню, то Морель – насквозь мокрый от пота, связанный по рукам и ногам, с завязанными глазами, уже приходил в себя.
Забравшись на кровать, я снял с его глаз повязку и он, приоткрыв веки, прохрипел: «Воды...»
