- Сейчас, – я развязал путы на руках, и, предоставив Морелю самому освободить лодыжки, направился в угол комнаты, где на одном из столиков стояли графин с водой и небольшой бокал из хрусталя. Наполнив ёмкость, вернулся к уже выпутавшемуся из импровизированных верёвок французу и подал ему питьё.
Не успел я моргнуть, как бокал мгновенно опустел, и Лоран, слегка содрогнувшись, сильно потёр лицо ладонями.
- Боже... это ужасно...
- Что именно, любовь моя?
- Ты... бил меня? – он усталым, даже сонным взглядом посмотрел мне в лицо, растирая плечи, сгибы локтей и колени, словно ему было холодно, несмотря на прилипшие ко лбу влажные каштановые прядки. Вид у юноши был измученный. – У меня всё болит.
Тут я вспомнил, в каком состоянии оставил это тело на всю ночь и подавил желание передёрнуться. Это хуже, чем похмелье.
- Нет, но это не лучше, – покаянно ответил я. – Ты весь вспотел. Я приготовлю тебе ванну.
Когда всё было готово, Лоран, сидя на краю кровати, попросил меня, словно чувствуя себя неловко:
- Андре, не мог бы ты мне помочь? Похоже, Он вчера слегка переусердствовал и у меня совсем не осталось сил. Он такой безрассудный...
- Разумеется.
Я взял его за руки и поднял на ноги. Колени подогнулись, но Лоран все же принял устойчивое положение и осторожно направился (слегка опираясь на меня) в ванную комнату.
- Что случилось вчера? – спросил он, делая не уверенные в своей твёрдости шаги, словно учащийся ходить ребёнок.
- Не беспокойся, милый розмарин, я всё тебе расскажу, только напомни мне. Но сначала доберись до купальни, – слегка притормозил я его любопытство.
- Такой учтивый, – мягко усмехнулся он. – Ты происходишь из знатной семьи?
Этот вопрос вогнал меня в ступор.
- Из знатной семьи... – я слегка замялся, и, усадив его на бортик ванны, начал расстёгивать рубашку, пока Лоран справлялся с запонками на манжетах. – Нет... это не так. Не знаю, с чего ты это взял.
- Твои манеры выдают в тебе утончённого человека, – пожал плечами Лоран, – вернее, человека, для которого быть утончённым – несвойственно, но, тем неменее, имеет место быть... не знаю, как объяснить.
Тут я впервые мысленно поблагодарил Эйдна и Париса за дрессировку. Странно, что я сам не замечал за собой этих изменений.
- Я вырос в семье простолюдинов, только чуть более зажиточной, чем твоя. Мои родители были пастухами и имели свою крохотную ферму в Германии. Не сказать, что мы жили совсем плохо, но хозяйство было нестабильным. Потому и к числу богатых нас причислить было нельзя. А манеры... должно быть, это влияние Париса и Эйдна. Я им многим обязан... Они подарили мне новую жизнь, когда я почти утратил надежду на лучшее.
- Как ты мне? – тихо спросил Лоран. В этот момент он показался мне особенно светлым.
- ... Да, – невольно улыбнувшись, сказал я. – Как я тебе.
Следующие минуты прошли в молчании. Лоран мирно плескался в ванне, а я – всё также сидя на белом мраморе пола – провалился в какую-то прострацию. Устал ли я, или просто накопилось слишком много пищи для размышлений – не знаю, но ощущал себя абсолютно опустошённым, словно кем-то выпитое яйцо.
- Я напоминаю тебе, – выдёргивая меня из чёрной апатии, вдруг промолвил Морель, кладя руки на бортик, а голову на руки, похожий на вынырнувшего из тёмного омута юного тритона.
- Прости, что?.. – вздрогнув, спросил я.
- Ты просил напомнить тебе, чтобы ты мне рассказал о том, что случилось вчера, после того, как я пришёл к тебе в библиотеку.
- Ах, это... – я принял точно такое же положение, что и Лоран, положив голову на руки:
- Ну слушай...
- Так вот почему у меня всё так болит, – пробормотал Морель, когда я закончил свой рассказ. – Ты жёстко с ним обошелся. Думаю, он усвоит этот урок.
У меня на этот счёт было несколько иное мнение, а именно, что обошёлся я с ним и вполовину не так жёстко, как он того заслуживал. Но навредить телу Лорана я не мог себе позволить. Итак уже довёл до того, что сейчас этот чудный речной дух испытывает неразборчивое, досаждающее чувство не то возбуждения, не то боли. Также имелась одна вещь, которая меня сильно зацепила в разговоре со вчерашним монстром. Это упоминание о том, что Лоран спал со многими. Ни за что в жизни бы я не поверил, что Морель по доброй воле так расточал своё тело. Либо же блудом он занимался, когда в нём просыпался Монстр, либо же... находился в рабстве, или его подобии. Это могло мне помочь узнать новые подробности его прошлого, но я не смог заставить себя спросить у него об этом. Я не хотел вновь заставлять его переживать все неприятные события и страдать от этого.
Наверное, все мысли отразились у меня на лице, потому что Лоран, слегка приподняв голову от рук, спросил:
- Андре, ты хотел ещё что-то мне рассказать?
- Нет, – покачал головой я, временно отодвигая опасную тему. – Я просто думаю, как нам его убить.
- Его можно убить только вместе со мной, – негромко сказал Лоран, – Он – моя половина. Жизненно важная половина, просто больная. Он раньше был нормальным, но его... растравили.
