- Ты меня не дослушал, Андре, – мягко, но повелительно укорил он меня и я замолчал. – Это предложение поступило от Его Высочества Наполеона III и его супруги. Также мне предоставили пять приглашений в один крайне исключительный клуб, где собирается вся элита общества не только французского происхождения, но и со всей Европы... – снова пауза. – И там, в ночь перед Рождеством Христовым, будут давать бал-маскарад, на который мы и приглашены. И именно там мы сможем встретиться с заказчиками – не с монархом, ни в коем случае! – но с его представителями, где нам и дадут ознакомиться с условиями контракта, и, если они нас устроят, там же состоится его подписание.
- Сеньор... прошу прощения... – я слегка замялся, прежде чем высказать своё предположение, – Но если вас не устроят условия, то тогда получается, что мы зря проделаем этот утомительный и долгий путь?
- Именно, Андре, именно, – улыбнулся Эйдн, пригубляя вино из фужера. – Это как рулетка: либо ты выиграешь, либо проиграешь. Никаких полутонов.
- Но ведь азартные игры порой дорого обходятся слишком азартным игрокам, – неожиданно возразил Лоран. Эйдн оценивающе посмотрел на него, а после перевёл взгляд на Париса.
- Зато они превращают дилетанта в мастера, друг мой, – ответил Дегри, дружелюбно сощурив обсидиановые глаза.
- Андре, как ты думаешь, что это за клуб? Ты раньше бывал в таких? – вынырнув из-под воды и подтянув колени к груди, спросил меня Лоран этим же вечером. За окном стояла тёмная ночь. Лишь приглушенный гул ветра за стеклом и пасмурное небо давали понять, что на улице декабрь.
Как я заметил, Морель обожал купаться. Это не значило, что он не вылезал из воды, но раз в неделю у него просыпалась дикая любовь к длительным заплывам и он мог проводить в горячей воде до трёх часов. Однажды я даже застал его спящим в ванне. Но едва я ступил ближе, как он открыл глаза и мгновенно сел, уставившись на меня этими двумя испуганно блестящими озерами. Обворожительный сын нимфы.
- Думаю, что это роскошное место, где собираются все богемные, политические и финансовые шишки для заключения различного рода соглашений и светских развлечений, – протянул я, проводя лезвием бритвы по щеке завершающий штрих и глядя в зеркало на влажно блестящую мордашку Лорана с тяжёлыми от воды локонами на лице и плечах. – А почему ты спрашиваешь? Ты посещал такие?.. – и осёкся. На одно мгновение мне показалось, что глаза Мореля сверкнули тем самым безумным блеском, что был свойственен его Монстру.
- Лоран... – я бросил лезвие в раковину и быстро направился к нему.
- Что... что такое? – он удивлённо смотрел на меня и я, опустившись рядом с мраморной купальней на корточки, пристально вгляделся в его лицо. Мне что, почудилось? Юный француз непонимающе смотрел мне в глаза, а после перевёл взгляд на мою скулу.
- Андре, вы порезались.
- Что? – только сейчас я ощутил, что по щеке медленно сползает что-то липкое.
- Кровь, – Лоран коснулся субстанции и на узкой подушечке пальца я увидел кровь. Почему-то, мне стало слегка страшно от близости моего протеже с этой алой жидкостью. Должно быть, всему виной тот роковой вечер в подворотне.
- Не смотри. – Я схватил его за запястье и, обхватив ртом тонкий перст, удалил с него кровь.
- Андре, пока что я – это я. Я не превращусь в Монстра от одного лишь вида крови, смотри... – он внезапно приблизился и я ощутил скользнувший по щеке и по раненой бритвой скуле влажный язычок. О господи, святая простота, зачем ты это сделал?!
Я поймал Лорана за подбородок и бережно, но властно прильнул к его губам – покрытым мелкими прозрачными капельками; хрупким и розовым, как подводный коралл, чувствуя жгучую тоску по прикосновениям его живого тела и его трогательным, но пленительным ласкам. Одно лишь ощущение пируэта этого языка в танце французского поцелуя – и я понимал, что способность здраво мыслить меня покидает. Да, сделай это ещё раз – подари мне маленькое блаженство своих отроческих губ. Обними меня влажными руками со стекающими по ним, словно шёлковые прозрачные рукава, струйками воды. Я одену тебя в куда более богатые одеяния, прохладный сын омутов. Я одену тебя теплом своего тела.
Увлечённый Лораном, я и не заметил, как оказался в ванне.
- Ты коварен, как русалка. – тихо засмеялся я, будучи мгновенно и насквозь промокшим. Полусидящий в воде Лоран лукаво улыбнулся и вновь прижался к моим губам поцелуем – говорящим лучше любых слов. Вот такого Лорана я люблю: горячего и прохладного одновременно, невинного и соблазнительного за раз.
