- Как всё выясните у Лорана, немедленно уезжайте туда, откуда явились. Здесь вам уже нет места. Его – то есть меня, не берите с собой, оставьте здесь. Иначе они от вас не отстанут. Им нужен я. Другой, такой как я, родится не раньше, чем в следующем веке. На этом я вас покидаю. Прощайте, Андре. – Перевёрнутые губы на свесившемся лице коснулись моих губ, глаза закатились и обмякшее тело соскользнуло прямо мне в руки, выпустив поводья.
- Эй! – я поймал ускользающие вожжи одной рукой, а другой придержал Лорана, который, сомкнув веки, провалился в забытьё...
Когда мы прибыли обратно – на Иль-де-ля-Сите, к пансиону мадам Гальян, я, взяв Лорана на руки, поднялся в номер. По пути встретил хозяйку – пышную женщину с чёрными блестящими волосами, уложенными всегда в одну и ту же высокую замысловатую причёску. У меня даже имелись подозрения, что это был парик или шиньон.
- Bonsoir (Добрый вечер), месье Романо! Ваш юный друг опять напился?
- Да, мадам, к сожалению. Понятия не имею, что делать с этим негодником!
- Не волнуйтесь, монсеньор. Все молодые люди его возраста падки на запретные удовольствия, это нормально. Подрастёт немного – и это пройдёт, – засмеялась она, и я, улыбнувшись через силу, распрощался с ней и продолжил подниматься по ступенькам.
- Быть может, вам прислать в помощь лакея, месье? – крикнула она вслед.
- Нет, благодарю вас, мадам! – отозвался я. Добравшись до номера, захлопнул дверь, и, повернув ключ в замке, слушая его успокоительное щёлканье, облегчённо вздохнул. Мир, словно сошедший с рельс вагон, катился в ледяную пропасть. Этот лёд, зарождаясь где-то в груди, пробирал тело до последней кости.
Слегка отдышавшись, я прошел вглубь номера и опустил Лорана на диван.
Похоже, перемещение причинило ему некоторое беспокойство, потому что юный француз вдруг широко распахнул глаза, как обычно делал при внезапном пробуждении. Мгновенный страх и паника.
- Андре! Что случилось?! Где мы?!.. – я посадил забившегося в моих руках Амати обратно на мягкий бархат сиденья и поспешил его успокоить:
- Всё нормально, мы уже в пансионе. Мы уехали оттуда.
- А Парис и Эйдн?! – он смотрел на меня с выражением величайшей тревоги на лице, вцепившись пальцами мне в руки. Огромные глаза поблёскивали в слабом свете фонарей, проникающим в тёмную комнату.
- Они тоже вернулись, – покривил душой я, внутренне всеми силами желая верить в это.
Он, как я мог видеть, немного успокоился: воздух поколебал еле слышный вздох, плечи расслабились, расширенные глаза приняли нормальные размеры.
- Лоран, – решился я. – Пока мы ехали, я разговаривал с Монстром...
- Ты разговаривал с Монстром?! – он снова напрягся. – И он тебя не заманил в ловушку, не заставил возвратиться?
- Нет, – ответил я. – Как оказалось, он отнюдь нам не враг. Он сообщил мне, что позволит тебе рассказать обо всём. Больше не будет приступов, Лоран. Он снял все блоки!
Морель смотрел на меня недоверчиво, словно боясь, что я могу его обмануть.
- Разве он имеет контроль над этими кодировками? – наконец проронил он.
- Да, – ответил я. – Он и был хранителем всех тайн. Он был замком, а ты сундуком. Сейчас он снял замок. Тебе осталось лишь открыться. Правда, только лишь мне. Другим после ты снова рассказать ничего не сможешь.
- Ты уверен, что хочешь всё узнать? Даже если это окажется вовсе не сокровище, а гнилой разлагающийся труп в помоях? – прошептал Лоран, с пронзительной грустью глядя на меня. Эти глаза... боже, не смотри так!
- Да, – тем не менее твёрдо сказал я. – Я хочу узнать твои тревоги, чтобы найти способ избавить тебя от них. Я не хочу бежать от тебя лишь потому что боюсь за себя или других. Если понадобится, я уйду от Эйдна и Париса, прерву обучение, но о том, чтобы ты ушёл, и речи быть не может! – сам того не заметив, я разозлился, и потому сначала не понял, почему Морель смотрит на меня удивлённым и одновременно немного испуганным взглядом.
- Я люблю тебя, – тихо сказал он, – Поэтому боюсь, рассказать тебе о тех мерзостях, что совершал. Я и так очернён в твоих глазах дальше некуда, а ты хочешь ещё и вскрыть этот прогнивший труп до самого сердца.
- Именно, – не уступил я. – Я люблю тебя, поэтому хочу знать о тебе всё: до кончиков волос, до самого сердца.
Он ещё некоторое время молча смотрел на меня, а после, вздохнув, промолвил:
- Хорошо. Только прошу: если что – не презирай меня.
