Кривая усмешка скользнула по ее бледному круглому лицу. Уложенная прозрачным гелем черная бровь изогнулась в привычном любопытстве засадного животного, осторожного, но уверенного в своей силе хищника. Крячко не раз наблюдал эту мимическую комбинацию у прирожденных манипуляторов. Такие точно осознают впечатление, вызываемое у собеседника их карманным набором шуток, и уверены, что вербальная победа их непробиваемых аргументов только вопрос времени.
– Ваша бабуля – окей, Ираида Мстиславовна, – девушка удовлетворенно кивнула, глядя, как на фоне белой стойки смотрится ее лаковый, как крышка гроба, черный маникюр, – заказала модель «Андерсен». Благородный дуб, крышка с дырой. Чтобы видеть, кто не скорбит… Понятно, что вы спалитесь!.. Я говорю: «Приятно, что вы справитесь!» Поверьте, этот гроб…
Администратор раздраженно закатила глаза. Очевидно, ее перебили.
– Это только с вашей точки зрения, – она сделала акцент на слове «вашей», – «Андерсен» напоминает дачный сортир. А вот ваша мама применила литературоведческий подход и решила… Да, я закончила филфак! И что?! – Девушка всплеснула руками. – Нет, не лучше было на математику идти! Там бы мне весь мозг вынесли, а тут я всех выношу, – она злорадно улыбнулась. – На дух, в смысле. В общем, гроб у вашей бабушки, повторяю, стильный. Ираида Мстиславовна – царствие ей небесное! – была женщина со вкусом как-никак…
– Девушка! – наконец не выдержал Крячко. – Извините, что прерываю, но вот нам бы все же поговорить с вашим менеджером. Знакомые очень его рекомендовали.
– Сказали, – Банин улыбнулся, – он работает – умереть не встать!
Девушка хохотнула. Черный юмор Банина, без сомнения, пришелся ей по вкусу. Кроме того, она наконец осознала, что и он любуется ею.
Томно опустив взгляд на монитор, куда транслировались записи с видеокамер в разных помещениях агентства, и просканировав взглядом все, что творилось в офисе, включая мастерские гробовщика, каменотеса, резчика по камню и крематория, Ангелина скромно улыбнулась:
– Александр Бориславич еще занят. Вам, может, кофе пока повторить?
У нее зазвонил телефон, и Крячко живо представил очередной разговор.
– Так, первый парень на деревне! – яростно зашептал он.
Не поднимая глаз, Лиля поправила его:
– Единственный.
Крячко бросил на нее гневный взгляд и указал Банину на кормившую рыбок администратора:
– Выйди на первый план!
Тот двинулся к стойке, и заметившая это девушка сначала окинула взглядом его ботинки и айфон, а потом, будто желая записать что-то в блокноте, выдернула карандаш из собранных в строгий пучок черных волос.
Блестящие пряди рассыпались по скрытым скучной офисной блузкой плечам. Аквамариновые глаза администратора повторили коварную траекторию знаменитого рокового взгляда Анджелины Джоли. Продемонстрировав изящное запястье, она попыталась взять телефон, но молодой сыщик мягко отобрал у нее трубку:
– Вряд ли они спешат…
«А от увальня не осталось и следа! – мелькнуло в голове Крячко. – Парень хорош и на месте преступления, и в работе со свидетелями. Не позвать ли его в Москву?»
– Ангелина. Преуспевающий танатопрактик агентства и повелительница здешнего Аида, – девушка раскинула руки в приветственном жесте, выгодно подчеркнувшем ее фигуру «песочные часы». – Для друзей – Энджи. Как Анджелина Джоли. Чем, во имя всего святого, я могу вам помочь?
– Согласитесь поужинать со мной или организуйте похороны, когда я убью себя из-за отказа, черт возьми!
– Ну, если это вопрос жизни и смерти… – девушка с наигранной нерешительностью покрутила в руке розовую визитку со своим портретом, который нарисовала нейросеть, – то вот мой номер. Но у нас тут жизнь кипит в ближайшие дни.
– Ну вот! Рассчитываешь, что хоть где-то вся жизнь – мертвый штиль…
Банин понизил голос и указал взглядом на монитор, где менеджер говорил по телефону:
– А из-за чего весь переполох?..
Улыбка нового поклонника заставила ее перейти на шепот маленькой девочки, сообщавшей подружке из детского садика важный секрет о жизни кукол в застекленном шкафу крестного Дроссельмейера:
– Боремся за похороны века. Тело Соновой еще не нашли, а Колосовы уже кастингуют. Кто-то получит жирный кусок. Мы заказываем живые цветы, в основном бордовые розы, в «Колосе» для ВИПов. В бутиках поговаривают, что за похороны Соновой конкурируют «Церемониал», «Тот свет», «Горе-люкс» и мы.
– Все наше руководство, – Банин молитвенно возвел очи к небу и перекрестился, – обслуживается в «Горе-люкс».
– Да они понторезы! – Ангелина просверлила взглядом широкое окно, в котором виднелись вывески в форме облака и православного креста, пересеченного надписью «Люкс». – Вывеска, как у дешевого салона красоты. Цветы – только искусственные. Наша флорист ржет каждый раз. Смеется то есть. А еще «Горе-люкс» нашего Александра Бориславича переманить пытались! Он ведь у нас особенный…
Перехватив взгляд полковника, Береговы с готовностью поднялись с дивана.
– Дойдем до Pure bubble tea через улицу, – бросила Лиля. – Захотелось чего-то живого и натурального. Гробовой Nescafé, – она с издевкой улыбнулась администратору, – надоел.
