Одно из мест за столом на веранде уже было занято. Свет чугунного фонаря освещал пожилую рыжеволосую женщину. Ее длинные, слегка вьющиеся волосы с яркими седыми прядями были забраны в низкий, прихваченный дешевым пластиковым гребнем хвост. Из-под толстых учительских линз на гостей смотрели два зеленоватых, как у змеи – с властной хитрецой, немигающим и тяжелым любопытством, – глаза. Они казались единственным украшением на одутловатом лице без морщин. Руки женщины устало лежали на лоскутном одеяле в стиле пэчворк, под которым угадывались полные ноги. Отечные ступни в крепких домашних туфлях упирались в подножку дорогого инвалидного кресла с электроприводом. Вид этой женщины в отсветах витражей внушал почти уютный, как сказка братьев Гримм или треск костра в ночной черноте леса, ужас.
– Добрый ранний вечер, Лев, – спокойно поприветствовала она, не сводя с Гурова своих изучающих острых глаз.
Фары инвалидного кресла ослепили полковника, но он мгновенно справился с этим и ответил женщине прямым взглядом. Напряженное молчание между ними длилось несколько секунд.
– Добрый вечер, Ольга, – наконец сказал Гуров. И, обернувшись к Озеркину с Назаровым, коротко скомандовал: – Бойцы, рассаживаемся.
Когда те послушно, как дети, сели перед чашками из советского сервиза «Зеленый горошек» за дачный стол, Лев Иванович продолжил, и его голос зазвучал жестко:
– Позвольте представить вам Ольгу Соникову. Известную криминалистам как Гелла, убийца пьющего старика-извращенца Избушечника со товарищи с болот. По совместительству вторая жена отставного полковника МВД Штолина.
Женщина церемониально кивнула. Назаров присвистнул.
– Вот и хозяйка пряничного домика, – пробормотал Озеркин.
– Как вы догадались? – Соникова подъехала к Гурову. Белый свет фар ее кресла будто ощупывал его, ища слабые стороны. Казалось, вся ситуация забавляла ее.
– В кабинете директора энгельсской картинной галереи стоят все книги вашего мужа, – он открыл на телефоне фото, присланное Крячко. – «Кровавый Фиксик», «Поволжский Дракула», «Лера Леска и смерть рыбака», «Борьба за волю», «Младенец в багажнике», «Подворотня Кукольника», «Зефир сатаны». Он написал обо всех резонансных делах, в расследовании которых принимал участие. Ваше было самым громким, но книги о нем нет.
– Ольга Соникова исчезла, получив помощь в психоневрологическом диспансере. Мой муж ее не нашел.
– Неправда. Овдовев, он погрузился в работу над бестселлером «Дело Геллы», приложив все усилия, чтобы найти главную героиню. И нашел. Ведь он был гениальным сыщиком.
Она прикрыла глаза:
– Это раз.
– Ваши ловцы снов. Столько амулетов для защиты спящего может понадобиться только тому, кто бережет свои сновидения от собственной памяти, а не от злых духов. И пытается избавиться от воспоминаний, пойманных пауком. Ведь так дословно переводится название оберега.
Соникова кивнула. Озеркин с Назаровым перехватили взгляд Штолина, наблюдавшего за ней. Тот словно впервые за долгое время видел жену говорящей о прошлом так спокойно, будто это одна из тех историй, которую в незапамятные времена описал Геродот.
– Ловцы снов на вашем заборе сделаны как полагается. Из ивовой лозы, крапивы и сухожилий. Эти материалы не служат долго. Дерево тлеет. Трава сохнет. Сухожилия съеживаются. Все это нужно, чтобы ловец, сплетенный новорожденному, рассыпаясь по мере взросления ребенка, забирал с собой зло, пойманное у колыбели.
– Первый ловец снов мне привез Степан Матвеевич из командировки в Штаты. Он рассказал мою историю вождю племени навахо. Внешний вид моего мужа, – она внимательно посмотрела на Гурова, которому стало очевидно, что мнение окружающих о ковбойских рубашках ее мужа никогда не было секретом для жены, – благодарность за помощь мне. Вождь сплел паука, чтобы кошмары… – Гелла помолчала, – и призраки болот отступили.
– Зеленого или красного?
– Красного. Он должен был укрепить мой дух воина и залечить раны. Зеленые, – она нежно дотронулась до руки мужа, – мне плетет Степан Матвеевич. Чтобы я помнила о силе земли. А что стало для вас третьей подсказкой, кто я?
– Мимозы на вашем почтовом ящике. Именно эти «отвратительные тревожные желтые цветы» несла Маргарита при первой встрече с Мастером. Это три.
– Что ж.
– Герои Булгакова обрели покой в мире, созданном для них Воландом, в чью свиту входила Гелла. А где скрылись вы?
– Нигде. Я была на виду.
– Преподавала историю в школе пионерского лагеря «Орленок», – вступил в разговор Штолин, расставлявший на столе розетки для варенья и меда с лимонным соком и сухофруктами. – Я нашел посвящение ей в одном из сборников школьных сочинений, выпущенных к Дню учителя. «Моему педагогу, научившему меня, что главные битвы между варварами и эллинами происходят в наших сердцах».
– До своего байдарочного похода вы читали Геродота? – вспомнил Гуров.
