— Алло, — произношу негромко, глядя на Антона, который приблизил свое лицо к моему, чтобы слышать разговор.
— Мартынова Анна Алексеевна? — слышу незнакомый мужской голос в трубке.
— Да, я, — окончательно просыпаюсь. — А вы кто?
— Прокофьев Сергей Леонидович, старший следователь по особо важным делам, — выпаливает мужчина на одном дыхании. — Следственный Комитет Российской Федерации, — зачем-то добавляет в конце и делает паузу.
— Очень приятно, — надо же чем-то заполнить молчание. — Слушаю вас внимательно.
— Дело в том, что у меня к вам масса вопросов по поводу вчерашнего нападения на Потапенко Бориса Михайловича.
— Кого? — глаза мои округляются, потому что не совсем понимаю, о чем он ведет речь.
Антон закатывает глаза, прикрывая рукой динамик на телефоне, и одними губами шепчет:
— Михалыч.
Тьфу ты, черт, а я уже и забыла, как моего шефа зовут по-настоящему.
— Хозяин автосервиса, где вы работаете, насколько мне известно, — произносит удивленно следователь в трубку.
— Извините, я спросонья туго соображаю, — начинаю оправдываться. — К тому же вчера перенервничала. Так что там с вопросами?
— Давайте встретимся. Часиков в десять, идет?
— Да, — отвечаю быстро и зачем-то киваю утвердительно головой, хоть мужчина этого и не видит.
— Записывайте адрес, — и он начинает мне диктовать улицу, номер дома, кабинет.
Мы прощаемся, и я нажимаю сброс. Смотрю на Сторожилова, а он на меня. Пара минут, и телефон начинает звонить у Антона. Тот же следователь с предложением подъехать к нему теперь уже в одиннадцать часов.
Парень хмурится, встает с кровати, начиная ходить по комнате. Отвечает резко, после чего прощается и набирает адвоката. Тот заверяет, что приедет ровно в десять к зданию Следственного Комитета.
— Хорек недоделанный, — говорит Антон уже погасшему телефону.
— Это ты про адвоката своего? — усмехаюсь, глядя на его реакцию.
— Нет, про следователя, что б ему пусто было. Редкостная тварь, скажу я тебе.
— Вы знакомы? — удивляюсь, глядя, как Антон снова хмурится и фыркает, бубня себе под нос ругательства.
— Ага, — садится назад на кровать, сканируя меня взглядом.
Только сейчас понимаю, что я практически без одежды, не считая бюстгальтера, который почему-то не рискнула снять. И одеяло прикрывает только ноги и часть живота, а Антон продолжает на меня пялиться.
— Завязывай смотреть, — командую, так как очень хочется в туалет. А надо пройти мимо него в одном нижнем белье. Хотя бы до стула, на котором лежат мои вещи. — Отвернись.
Парень расплывается в ехидной улыбке, ложится на кровать, облокачиваясь на локоть, подпирая голову рукой, теперь уже нагло рассматривая мою грудь.
— Не-а, — начинает медленно стягивать с меня одеяло, при этом пристально глядя мне в глаза. И все свои действия сопровождает своей фирменной улыбочкой «Я тебя раздену взглядом».
— Ну, ты и упырь, — говорю любимое слово своей подруги, скидываю резко край одеяла и дефилирую к двери в одном нижнем белье под возгласы и свист в спину. Такое чувство, что он маленький мальчик из детского садика, ей-богу! Никогда девок голых не видел, что ли?
Занимаюсь водными процедурами минут пятнадцать, принимая душ, после чего закутываюсь в огромное синее полотенце, чтобы больше не маячить перед Сторожиловым в полуголом виде. А то еще решит, что соблазняю его.
Антон на кухне делает кофе с бутербродами. Быстренько пробегаю мимо, захожу в спальню и переодеваюсь. Вот сейчас реально сама не понимаю, кто себя по-детски ведет. Чего, спрашивается, бегать? Пусть смотрит, если больше заняться нечем, как пялиться на мой зад в бикини.
— Откуда следователя этого знаешь? — спрашиваю, когда мы пьем кофе на кухне.
— Дело мое ведет. Как говорит твоя подруга-вампирша — упырь еще тот, — усмехается Антон. А я кривлюсь: не нравится мне, как он называет Дарину.
— Расскажешь, в чем там дело? — снова интересуюсь, переводя разговор с темы моей любимой подружки. А то сейчас начну за нее заступаться, и мы поругаемся. — Или это тайна страшная?
— Да нет никакой тайны, — Антон подкуривает сигарету. — Лет девять назад, как раз перед самым переводом отца в столицу, ему предложили выкупить полуразрушенное здание в центре города. Я тогда уже в Москве учился, на пару с другом открыли там наш первый клуб. Отец предложил купить мне помещение тут, дал денег. Оформили все документы, никаких проблем не возникло. И стояло это здание все эти годы, никому не нужное. Сейчас я решил его отреставрировать и открыть новый клуб. А тут, оказывается, кто-то на него глаз положил. Причем не кто-то, а господин Рыжов, есть у нас такой предприниматель в городе, не слыхала?
— Нет, — отвечаю честно, так как мало интересуюсь и политикой, и бизнесом.
— Счастливый человек, — усмехается Антон, делая глоток кофе. — Так вот, этот упырь, как говорит Дарина, владеет строительной компанией. По факту — кидалово чистой воды. Конечно, некоторые дома он строит честно, но на парочке последних народ кинул, причем на очень серьезные бабки.
— Нехило, — откусываю бутерброд и запиваю кофе.
