— Рыжов подкатил ко мне с предложением продать ему здание. Я его тактично послал, так как собираюсь открывать там новый клуб. И этот упырь накатал на меня заяву в СК, типа, купил незаконным способом, без тендера и так далее. Обвиняют в мошенничестве. Тендер, конечно, был, но сама понимаешь, кому тогда надо было честные аукционы проводить? В принципе, все законно, но нервы мотают будь здоров.
Дело дошло до суда. Сначала должна была выступать обвинителем Громова, но ее заменили. Думаю, из-за того, что твоя подружка уж очень честная и взяток не берет. А дело мое ведет как раз Прокофьев Сергей Леонидович, не пойму только, что же тут важного, раз подтянули следака по особо важным делам. Но я его пробивал — он всегда ведет именно такие дела, на которых можно заработать. Уверен, Рыжов его тоже проплатил.
— Но ты суд выиграешь? — спрашиваю аккуратно, потому что очень хочу, чтобы так оно и было. Сама не знаю, почему, но я на его стороне.
— Не знаю пока, Анют, — улыбка появляется на его лице. — Очень надеюсь, что все будет хорошо.
И тут у Антона снова звонит телефон. Незнакомый номер, парень смотрит на меня, после чего нажимает кнопку и принимает вызов:
— Слушаю, — говорит серьезно, а я слышу крик своей подруги:
— Сторожилов, твою мать, вы там охренели, что ли?
— И тебе доброе утро, — отвечает Антон, усмехаясь.
— Я тебе сейчас устрою доброе утро, — продолжает вопить моя подруга. — Еле телефон твой раздобыла. Где эта звезда пленительного счастья? Почему на звонки не отвечает?
А я бью себя по лбу, понимая, что до сих пор не включила звук. Антон смеется, передавая мне свой смартфон.
— Только не ори так громко, — сразу же предупреждаю. — Знаю, что виновата. Забыла звук включить.
— Следак звонил? — голос у Дарины становится спокойнее.
— На десять вызвал меня, а на одиннадцать Антона.
— Встречаемся без двадцати десять возле здания СК. Без меня туда ни шагу, — и выключается.
Передаю телефон Антону и допиваю кофе.
— Если не хотим опоздать, то пошли собираться, — парень встает, забирает пустые чашки и ставит их в раковину. Включает воду и споласкивает. Нифига себе! Вот это да! Смотрю на его спину, как под обтягивающей футболкой играют мышцы, и не могу отвести взгляда. Как же я раньше этого не замечала?
Мы подъезжаем к зданию Следственного Комитета почти в тридцать пять минут десятого. Сторожилов глушит мотор, а я продолжаю сидеть, глядя на дорогу. Руки начинают дрожать, но в целом чувствую себя неплохо, успев за время поездки немного успокоиться, так как нервничать начала еще в квартире у парня.
— Не бойся, — Антон берет меня за руку, а я в ответ поворачиваюсь к нему лицом. — Я с тобой. Главное, ничего не сочиняй лишнего. Отвечай так, как все было на самом деле. Обвинять тебя в попытке убийства Михалыча никто не будет. Быстрее меня обвинят.
— Почему? — как-то уж очень жалостливо у меня получается.
— Найти можно много поводов, поверь, — на лице у парня появляется подобие улыбки, и он крепче сжимает мою ладонь.
Молчу, не зная, что сказать в ответ. Время идет, а мы смотрим друг другу в глаза. Тишину нарушает звонок моего телефона, благо перед выходом из дома звук наконец-то включила.
— Да, — отвечаю, предварительно посмотрев на экран.
— Долго вы там будете прохлаждаться? — Дарина в своем репертуаре, начав разговор с вопросов. — Я в машине на противоположной стороне. Топайте ко мне.
Антон никак не комментирует, выходит из автомобиля, обходит его спереди и открывает дверь с моей стороны, протягивая руку. Смотрю на него, но от помощи не отказываюсь, понимая, что именно сейчас мне нужна поддержка. Без разницы, чья. Даже Антон в этой роли подойдет. Особенно он.
Парень не выпускает моей руки, пока мы переходим дорогу, и помогает сесть на заднее сидение, располагаясь рядом. Дарина барабанит пальцами по рулю, глядя на меня в зеркало заднего вида.
— Ну, — начинает подруга. — Как на духу, со всеми подробностями.
Молчу, пытаясь собраться с мыслями. Сторожилов, глядя на мое состояние, рассказывает сам. Дарина слушает внимательно, не перебивая, что на нее не очень-то и похоже.
— То, что полицию сразу вызвали, это хорошо, — комментирует подруга, когда парень замолкает. — Чего бояться, если любая экспертиза докажет, что пролежал он там довольно долго. Хотя, с другой стороны, наши следаки потом затаскают и вопросами задолбают, тут согласна. Но оставлять Михалыча одного нельзя было, и тут не спорю. А вот то, что вчера следака чуть не послали — хреново вдвойне. Сегодня на вас отыграются, уж поверьте.
— Делать-то что? — подаю голос, так как после слов подруги начинаю нервничать еще больше. Умеет она поддержать иногда, ничего не скажешь.
— Пока не вижу смысла для переживаний.
И вот как ее можно понять? Говорит какими-то загадками. То пугает, что следователь отыграется, то теперь успокаивает, предлагая не нервничать.
— Если честно, я ничего не понимаю, — мотаю головой. Антон продолжает сжимать мою руку, видимо, чувствуя, как она начинает дрожать еще сильнее.
