— Иди, — обращается ко мне. — Главное, ничего не бойся. Если будет сильно давить, постарайся расплакаться. Стресс, состояние аффекта — все прокатит. Главное, не дай себя запугать. И еще. Там кое-какие факты вашей с Михалычем совместной трудовой деятельности всплыли, вроде какие-то бумаги нашли, — вот теперь я нервничаю по-настоящему. — Поэтому могут начать подозревать. Но ты, главное, не бойся и не поддавайся на провокации. Это не страшно, профессия у следователей такая. Ты стой на своем — ничего не видела, ничего не знаю. И вчера вечером вы поехали проведать мужчину, так как накануне у него зашкаливало давление, а надо было решить вопрос с ремонтом. Все понятно? — обращается к нам двоим, а мы киваем в ответ. — Ни возле подъезда, ни во дворе камер нет, но тачка у Антона приметная, кто-то по-любому заметил, когда вы туда прибыли. Всё, топай.
— Лучше адвоката дождемся, — вставляет Антон, глядя на часы.
— Вот с адвокатом лучше сам, — Дарина кивает мне на выход. — Пока не стоит следака дразнить вашей тёплой дружбой. Хотя он уже наверняка в курсе. Если будет совсем туго, тогда подтянешь и ей адвоката. Топай, сказала, — прикрикивает на меня, и я открываю дверь.
Выхожу на улицу, оставляя этих двоих в машине. Руки трясутся сильнее, но сжимаю кулаки, чтобы немного успокоиться, а главное, чтобы следователь не заметил, как я нервничаю.
Нужный мне кабинет нахожу быстро, благо, мне встречаются на пути исключительно мужчины, которые в ответ на мою вымученную улыбку соглашаются меня провести.
Перед нужным кабинетом вздыхаю полной грудью, задерживаю на несколько секунд дыхание и резко выдыхаю. Стучу, слышу за дверью громкое «войдите», опускаю ручку вниз и медленно вхожу.
За столом сидит мужчина лет тридцати пяти, довольно приятной внешности. Единственный минус — взгляд. От которого мурашки бегут по коже, и я, кажется, начинаю бледнеть.
Стою на пороге, а следователь пялится на меня, не отводя взгляда. Пронизывает насквозь. Пытаюсь унять дрожь в руках, стараюсь не нервничать, но у меня это слабо получается.
— Добрый день, — произношу первой, закрывая за собой дверь, поворачиваясь к нему спиной, тем самым отвлекаясь от ненавистного взгляда и оттягивая время допроса.
— Анна Алексеевна, как я понимаю? — следователь улыбается, когда я снова поворачиваюсь к нему лицом. — Присаживайтесь, — головой кивает на стул, стоящий рядом с его столом.
— Спасибо. Сергей Леонидович, если я не запамятовала? — пытаюсь выдавить в ответ улыбку, но у меня это плохо получается.
— Абсолютно точно.
Он начинает рыться в бумагах, а я в этот момент следую к указанному стулу. Слава Богу, хоть смотреть временно перестал, давая мне слабую, но передышку.
— Надеюсь, — говорю робко, усаживаясь на стул и сжимая руки в кулачки, чтобы мужчина не видел, как я нервничаю, — вы меня надолго не задержите? У меня ещё работы полно.
— Тогда приступим. — Вытаскивает из целой кипы нужную папку, достает пустой лист допроса и начинает его заполнять, спрашивая полное имя и фамилию, возраст, прописку и остальную стандартную ерунду. — Как вы понимаете, — поднимает на меня глаза, — дело очень серьезное, поэтому юлить и не договаривать не советую.
— Понимаю, — киваю в ответ. — Мне скрывать нечего.
— Тогда расскажите, в каких отношениях вы были с Потапенко Борисом Михайловичем.
— С кем? — удивляюсь я.
— Подождите, — мужчина перелистывает бумаги. — Потапенко Борис Михайлович, директор автосервиса «100 миль в час». Вчера на него было совершено покушение.
Вот черт! Угораздило же меня так вляпаться! Просто я уже и забыла, как Михалыча зовут на самом деле, потому что кроме как по отчеству, по-другому никто к нему не обращается. Тем более фамилии уж точно не называют. И я второй раз за день так лажанулась.
— Простите, я немного волнуюсь. Перенервничала, — делаю глубокий вдох. — Отличные у нас были отношения с шефом. Мы уже долгие годы работаем бок о бок.
— А с кем он общался помимо работы, вы в курсе? — слишком уж пристально смотрит на меня.
— Понятия не имею, — честно отвечаю, стараясь не обращать внимания на его взгляд. — Ни с кем водку пил, ни с какими женщинами встречался, ни где проводил свои выходные — я не в курсе.
— Так уж и не знаете? — от его взгляда в очередной раз хочется забиться в угол.
Но я демонстрирую силу воли и с достоинством выдерживаю. Интересно, все следователи такие, или только мне достался подобный уникум? Может, все дело в волнении?
— Послушайте, Сергей Леонидович, вы немного неправильно понимаете наши с Михалычем отношения, — говорю довольно спокойно, стараясь придать своему голосу максимум серьезности. — Он — друг моего родителя, по возрасту сам мне в отцы годится. Когда я закончила автодорожный техникум, предложил мне место в своем сервисе. Я согласилась. Не спорю, относился ко мне лучше, чем ко многим остальным механикам, но, скорее всего, чувствуя за собой ответственность, так как родители мои живут сейчас далеко. Но о его личной жизни за пределами автосервиса мне ничего не известно, на что бы вы тут ни намекали. Я не знаю его друзей. И с его женщинами не знакома.
