Чешуя на животе натянулась, когда я откинулась на спинку стула, погрузившись в блаженное послепраздничное забытьё. Настоящая кома от переедания. Музыка доносилась с планшета, стоявшего в центре стола. На одном конце Зориато и Дакс что-то оживлённо обсуждали между собой. Как ни странно, Аурелио и Самани болтали так, будто были разлучёнными на века подругами — руки у них размахивали в воздухе при каждом втором слове, словно они дирижировали оперой. Папа и Ренея, напротив, вели совсем другой разговор — судя по лёгкому румянцу на её щеках, он был куда более интимным. А Дрейвин, похоже, немного перебрал фейрийского вина, если судить по его очень уж демонстративным проявлениям чувств — он то и дело притягивал меня ближе и осыпал поцелуями чуть ниже уха. Учитывая, что вино бурлило и в моей крови, сопротивляться у меня почти не оставалось сил.
Только когда он встал со своего места, эти ласки прекратились. Или мне так показалось.
Он несколько раз постучал ножом по бокалу, призывая всех угомониться:
— Прошу минутку внимания, — сказал он поверх утихающих голосов — и все взгляды обратились к нему.
На его лице появилась та самая ямочка, от которой у меня всегда замирало сердце.
— Уверен, для вас не стало сюрпризом, что сегодня здесь собрались те, кто особенно дорог мне и Ашере, — начал он, опуская руку и поднимая меня со стула, прижимая к себе рукой на талии. — Нам было важно, чтобы именно вы стали свидетелями моего клятвенного намерения.
Дакс свистнул, а Ренея шикнула на него, прежде чем вновь устремить на нас сияющий взгляд.
— Эта умная, прекрасная, воинственная женщина ворвалась в мою жизнь и показала мне мир её глазами — иной мир, полный надежды. Сколько бы я ни пытался бороться с этим зовом… я не смог. Это было практически невозможно, — сказал он, не отрывая взгляда от моего. У меня перехватило дыхание, а в горле защемило.
— Именно поэтому, перед всеми вами, для меня большая честь объявить о нашем намерении предстать перед Бохити в Гуаке’те.
Вокруг стола разразились возгласы, смех и аплодисменты, и в следующую секунду губы Дрейвина прижались к моим. Мой смех растворился в поцелуе. Радость была такой явной, такой осязаемой, что её, казалось, можно было потрогать. Я никогда не чувствовала себя настолько счастливой. Даже мечтать о таком боялась.
— Это надо отпраздновать танцем! — крикнула Самани через весь стол.
— За Ашеру и Дрейвина! Пусть их связь живёт вечно! — провозгласил папа.
Зазвенели бокалы, Самани прибавила музыку на планшете, а Дрейвин тут же потащил меня в центр террасы, где каким-то чудом Самани освободила место для танцев. Он прижал меня к себе, двигаясь в такт весёлой мелодии. Его губы оказались в дюйме от моих.
— Я люблю тебя, нани́чи, — прошептал он.
— И я люблю тебя, мой спутник, — ответила я, улыбаясь, и мы снова поцеловались под свист и хлопки окружающих. Смех Дрейвина, тёплый и глубокий, согрел меня до самой души.
К тому времени, как вино было допито, а все набрали себе добавки в качестве полуночного перекуса, у меня уже болели щёки от постоянной улыбки. Постепенно терраса опустела — все, измученные весельем, разошлись по гостевым комнатам на втором этаже.
И когда первые лучи солнца начали пробиваться в комнату, а Дрейвин тихонько посапывал у меня в ухе, я наконец позволила себе погрузиться в сон — зная, что что бы ни принесло мне завтра, мой спутник будет рядом.
Глава 40
Ренея с важным видом сновала по моей комнате. На кровати уже лежали золотые браслеты и диадема — к ней крепилась длинная лиловая ткань, ниспадающая по постели. Она объяснила мне, что у фэйри существует обычай: все, кто уже связан узами или планирует это сделать во время Гуаке’те, обязаны носить церемониальные наряды. Предвкушение томным гулом жило у меня в животе весь день, и с каждой минутой напряжение только нарастало. До начала церемонии оставалось совсем немного, а Ренея настаивала, что не хочет находиться вблизи дворца во время Гуаке’те. Сейчас она яростно рылась в десятках пар сандалий в шкафу, ища подходящую.
— Хорошо хоть фэйри не любят наряжаться слишком часто. Меньше работы для меня, — крикнула она из глубины гардероба, голос её звучал приглушённо. Через мгновение она появилась на пороге с парой золотых сандалий в руках, длинные ремешки волочились по полу. — Но твой шкаф явно требует реорганизации. Тогда, когда ты всё-таки захочешь нарядиться, я буду знать, куда что положила. Запишу в список дел.
Она поставила сандалии у изножья кровати.
— Я бы не переживала. Сейчас я чаще в чешуе, чем в одежде, — заметила я.
Ренея усмехнулась, делая финальный мазок румян на моих скулах.
— Посмотри на себя. Сколько всего прошло с тех пор, как ты впервые ступила за ворота Атлантиды в своей майке с надписью Instant Mermaid Just Add Water.
Я покачала головой:
— И не говори.
— И вот уже выходишь замуж, — добавила она, и в её голосе что-то дрогнуло. — Прямо до слёз. — Она замахала перед глазами ладонями.
Уголки моих губ приподнялись.
— Ну хватит, наседка.
— Ничего не могу с собой поделать. Я так за тебя рада.
— Спасибо.
