Я прижала ладони к его иссечённым щекам, согревая их, и поцеловала — его потрескавшиеся губы коснулись моих, гладких, срываясь в шорох.
— Ты ничего не мог сделать иначе. И ни в чём не виноват.
Его веки начали опускаться.
— Так устал…
— Для меня будет честью отнести его в Атлантиду, принцесса, — произнёс Дакс сзади.
Я обернулась — и отшатнулась.
Дакс, Майлс и отец стояли на коленях у края воды, склонив головы.
— Что вы делаете? — спросила я ошеломлённо.
Отец поднял голову. Из его глаз катились слёзы, когда он произнёс всего одно слово:
— Хекити.
Глава 43
Прошло несколько дней с тех пор, как мы спасли Дрейвина, но он всё ещё оставался в глубоком сне в лазарете. Я почти ничего не могла сделать — лекарь напоминала мне об этом снова и снова, но я отказывалась возвращаться в свои покои. Просто не могла. Стоило мне переступить порог, как перед глазами тут же всплывали воспоминания о том, что произошло. Несмотря на напряжение между нами, я всё же отправила Ренеа записку с просьбой перенести мои вещи в другие покои. Надеялась, что перемена места поможет справиться с кошмарами, терзающими меня по ночам. А пока я оставалась у постели Дрейвина, засыпая в удобном кресле, когда представлялась возможность.
В коридоре послышались мягкие шаги. Когда в дверном проёме появилась Ренеа, меня охватило нехорошее предчувствие. В руке она держала мою записку.
— Я получила твоё письмо, — сказала она. Её взгляд скользнул к Дрейвину. — Как он?
Я нахмурилась, обернувшись к своему спутнику:
— Пару раз приходил в себя. Лекарь считает, что лучше, если он ещё немного побудет без сознания, чтобы тело успело восстановиться. — Я поморщилась и вновь посмотрела на Ренеа: — Видимо, эти ублюдки дали ему зелье, которое замедляет исцеление.
Ренеа покачала головой:
— Чёртовы акани. Отвратительная, богохульная кучка. Надеюсь, их всех найдут.
— Я тоже, — вздохнула я.
Ренеа разгладила рубашку:
— Я… в первую очередь пришла спросить, хочешь ли ты, чтобы твои вещи перенесли в королевские покои? Мы… твой отец, то есть, он тоже переехал. Хотел начать с чистого листа.
Вот так новость. Я прочистила горло:
— Эм. Нет, не стоит. Народ может воспринять это как самонадеянность. Я перееду в королевские покои, когда официально пройду коронацию.
Ренеа кивнула:
— Поняла. Да. Логично. Мудрое решение.
Между нами повисло неловкое молчание. Я начала перебирать пальцы на коленях:
— Есть ещё причина, по которой ты пришла?
Ренеа шумно выдохнула:
— Есть. — Она указала на стул рядом. — Можно?
Я кивнула, зная, что следующие минуты будут непростыми.
Ренеа села, повернувшись ко мне, её светло-русые волосы скользнули по плечам.
— Я хочу поговорить с тобой о Катане.
— Ты имеешь в виду моего отца? О том Катане? — Я попыталась (и не смогла) скрыть колкость в голосе.
— Да, — тихо ответила Ренеа, опустив взгляд на колени. — Я знаю, ты злишься на меня.
— На вас обоих, если уж на то пошло. — Когда отец приходил в лазарет проведать Дрейвина, он попытался заговорить о своих отношениях с Ренеа, но я сразу его остановила. Я просто ещё не была готова к этому разговору.
Но с Ренеа, которая раньше была мне ближе всех… да, с ней я готова говорить. Несмотря на весь этот бардак, она всё ещё оставалась моей подругой.
И я хотела знать…
— Как это случилось?
Ренеа покачала головой. Когда она подняла на меня карие глаза, в них стояли слёзы.
— Я не хотела этого. Честно. Просто… — она выдохнула, — ты же знаешь, как я любила твою мать?
— Знаю.
— Она была мне очень дорога. Её потеря… это было очень тяжело. Я работала рядом с ней с подросткового возраста. Это была огромная честь. Эту должность занимали женщины из моей семьи на протяжении веков. Нелеа и Катан относились к нам как к родным. А после её смерти я почувствовала, что обязана не только служить тебе, моей новой королеве, но и заботиться о Катане. Ему нужно было с кем поговорить, кому-то, кто понимает, под каким давлением он оказался, когда ты вернулась в Атлантиду. Ему было тяжело.
— Я знаю, — сказала я. Это прозвучало немного оборонительно, но он всё же был моим отцом.
Ренеа поморщилась:
— Конечно, ты знаешь. Я не хотела сказать, что ты не знаешь. — Она выдохнула. — После смерти Нелеа мы просто начали опираться друг на друга. Возникла дружба. — Её плечи чуть приподнялись. — А потом… возникло нечто большее. Я не знаю, как это объяснить. Я ловила себя на том, что всё чаще навещаю его, нахожу повод быть в его покоях. Мы разговаривали до глубокой ночи, уже после того, как мои обязанности заканчивались.
