Я закрыл за собой дверь с глухим щелчком и направился в спальню — знал, что она будет там. Так и оказалось: Ашера стояла посреди комнаты, сложив руки на груди, и смотрела в пол. Сердце болезненно сжалось — я знал, что она впервые отняла жизнь. И это разрывало её изнутри. Первый раз всегда самый тяжёлый. Тот ублюдок заслуживал смерти за то, что попытался убить её. Мне было плевать, был ли он атлантийцем. Он угрожал моей будущей спутнице. Это я должен был пустить ему кровь, избавив Ашерy от того, что сейчас разрывает её душу.
Хотя… то, как она всадила ледяные шипы в его лицо…
Уверенность. Точность. Смертельность.
Божественно.
Мой член напрягся. Что это говорит обо мне — не знаю. И не важно. Ашера была великолепна. У моих Стражей уходили годы на то, чтобы достичь такой грации. Она — в одном слове — исключение.
Я осторожно подошёл, замечая дрожь в её плечах. Обнял её, стараясь передать через прикосновение всю свою силу. Но даже это не остановило её дрожь.
— Глубокий вдох, наничи, — прошептал я.
Она выдохнула, но голос у неё сорвался:
— Я только что убила мужчину…
Я положил подбородок на её голову, чувствуя, как щекочут щёку её каштановые пряди.
— Это была самооборона. Ты сделала то, что должна была.
— Но… правда ли должна?
— Да, Ашера. Это был он или ты. Ты бы хотела, чтобы это была ты?
— Нет, — выдохнула она.
Я повернул её к себе. В её глазах блестели невыплаканные слёзы. Одинокую каплю, скатившуюся по щеке, я стер большим пальцем.
— У тебя сердце воина, Ашера. И сегодня оно прошло первое испытание.
Её нижняя губа задрожала.
— Тогда почему я чувствую себя неудачницей?
Я сделал шаг вперёд, обхватив её лицо ладонями.
— Потому что в сердце воина живёт ещё и сострадание. Ты не просто королева, которая покорила моё сердце. Ты та, кто покорит сердца всего народа — когда встанешь за них, чтобы защитить. И неважно, поймут ли они это сейчас или потом. Я знаю. Твой отец знает. Дакс и вся стража знает.
Ашера закрыла глаза. Слёзы теперь текли непрерывно.
— Заставь меня забыть, — прошептала она.
Её просьба отозвалась резким толчком ниже живота. Я провёл пальцами по её влажным щекам.
— Как ты хочешь, чтобы я заставил тебя забыть, Ашера?
Её чарующие глаза вгляделись в мои.
— Возьми меня, Дрейвин. Заставь почувствовать хоть что-то… пожалуйста.
Я должен был сказать, что наше первое соединение должно быть особенным. При свете фэйри-огоньков, под звуки нежной музыки, в облаке аромата роз или жасмина. Но её затуманенный взгляд говорил ясно: ей нужна не романтика. Ей нужно отвлечение. Ей нужно, чтобы я взял её.
И я дал ей это.
— Сними чешую, Ашера.
Она отступила на шаг — и моё дыхание сбилось. Чешуйки одна за другой исчезали, открывая её божественное тело. Изумрудные глаза блестели остатками слёз, полные губы приоткрылись, пока она обнажала плечи и идеальную грудь, так и созданную для моих ладоней. Её загорелая кожа натянута на подтянутом животе, мой член напрягся до боли, требуя утонуть в её горячей влажной глубине. Светлый пушок в ложбинке между бёдер стал для меня домом, в который я стремился, а её сильные, изящно очерченные бёдра — рамой, в которой я хотел исчезнуть.
Моя. Совершенная. Прекрасная. Будущая спутница.
Я жаждал сделать её своей.
— Возьми меня, — прошептала она.
Больше мне не нужно было приглашений. Моя чешуя исчезла, и я насладился тем, как её взгляд замер на явном доказательстве того, насколько сильно она меня возбуждает.
Я не ждал.
Я взял её.
Мои губы нашли её — солоноватый вкус слёз растекался по языку, пока поцелуй становился всё более жадным. Где-то глубоко, в солнечном сплетении, вспыхнул знакомый зов — то самое притяжение, что хотело одного: чтобы я взял её, сделал своей. К чёрту обряд соединения. Если Ашера Дельмар хотела забыться — я подарю ей это.
Мы стали вихрем прикосновений, поцелуев, лёгких укусов. Отчаянные, пылкие, словно хватались друг за друга, как за спасение. Я мягко уложил её на постель, и она, совершенно обнажённая, поползла назад, оставляя меня без дыхания. Грудь с розовыми сосками — тугими, зовущими, — вздымалась в тщетной попытке унять дыхание. Но я едва не сорвался, когда её пылающий взгляд встретился с моим… и она раздвинула ноги, открываясь мне — влажная, готовая. Инстинкт затмил разум. Никто. Никто не посмеет отнять её у меня. Она — моя.
Я опустился на колени у алтаря между её разведённых бёдер. Провёл языком по внутренней стороне колена, по изумительным линиям её напряжённых мышц — мой член стонал от желания. Я осыпал путь поцелуями, пока не добрался туда, где уже не мог сдерживаться. Заглянул в её глаза — в эти магические сапфиры, ища разрешения.
— Пожалуйста, — прошептала она, прикусывая губу.
Я перекинул её ноги себе на плечи и провёл языком по её лепесткам. Её вкус был как сладкий мёд. Идеален.
Моя.
