Я слегка толкаю локтем Стила, и он, ухмыляясь, ловит мой взгляд. Мы, как единое целое, маршируем по коридору, слыша, как на арене раздается бурный шквал аплодисментов, когда объявляют состав «Волков». И вот, наконец, мы выходим на лед.
Я поднимаю руку и, обменявшись хлопками с товарищами по команде, выхожу на лед. Все тут же бросаются разминаться и, отталкиваясь от льда, я заставляю себя двигаться быстрее и присоединяюсь к ним. Некоторые из них хватают шайбы, разбросанные по льду, и выполняют упражнения по броскам. Другие находят свободное пространство, чтобы сделать разминку. Я подхожу к центральной линии и начинаю отрабатывать свои движения.
Мышечная память берет верх, и это помогает мне сосредоточиться на предстоящей игре. Вратарь «Волков» сидит напротив меня. Мы встречаемся взглядами, и мне не нравится вспышка раздражения в его глазах. Я удерживаю зрительный контакт, пока кто-то не проскакивает между нами, после чего возвращаюсь к воротам. Следующие шестьдесят минут игры они будут центром моего мира.
Через несколько минут ко мне подъезжает Би Джей, и я уступаю ему место у сетки. Он не участвует в сегодняшней игре, но все равно начинает разминаться. Я осматриваю арену, лишь слегка хмурясь при виде толпы. Большинство болельщиков «Волков» одеты в черную одежду с серебристыми вставками и белыми надписями. Поскольку мы гости, наши майки белые с синими и серебряными вставками. Мой шлем соответствует этому цвету. Он имеет форму буквы V, обращенной к груди, чтобы защитить шею.
Я падаю на лед и развожу ноги в стороны, по сути, садясь на шпагат. Забавно, я всегда думал, что это умение может пригодиться в сексе. Но, похоже, мне просто не хватает фантазии.
Грейсон стремительно приближается ко мне и опускается на колени рядом со мной.
Мы оба наблюдаем за часами, которые отсчитывают последние минуты. Внезапно из-за сетки появляется Би Джей, и начинается хаос: наша команда совершает два круга по площадке, беспрерывно целясь по воротам. Большинство попыток оказываются успешными, хотя некоторые шайбы пролетают слишком высоко или мимо, ударяясь о стекло за воротами.
Когда до начала матча остается меньше минуты, я следую за Стилом и Финчем обратно в нашу раздевалку. Остальные ребята не отстают от нас. Они очистят лед с помощью «Замбони», затем сыграют громкую музыку для хозяев арены, а после этого мы выйдем на лед почти без каких-либо почестей.
Пока мы ждем, я ни с кем не разговариваю и растягиваюсь в углу, чтобы согреться. Надев наушники брата, я включаю музыку на его телефоне, чтобы заглушить звуки смеха и разговоров за спиной. Если бы у меня был мой телефон, то я бы включил свой любимый плейлист. Благо музыкальный вкус брата похож на мой, так что такой вариант тоже неплох.
– Где мой телефон? – спрашивает Нокс. – Я хочу послушать свой плейлист. Кто-нибудь видел его?
– Я могу включить музыку, – сообщает Родригез, нажимая на кнопку. Из его телефона доносится хип-хоп музыка, и она звучит достаточно громко, чтобы я тоже мог ее услышать.
Я перемещаю телефон брата так, чтобы он не смог увидеть его, находясь по другую сторону моей ноги.
– Майлз!
Я снимаю наушники и резко встаю, услышав голос Грейсона. Он поднимает свой телефон, и я вижу на экране сообщение от Вайолет.
Прекрасно! Думаю, с этим можно смириться.
С самого начала игры все складывается удачно, вплоть до третьего периода. Внезапно один из игроков решает попытаться прорваться с шайбой, но его товарищ по команде преграждает ему путь. Он спотыкается и неожиданно падает на меня.
Против этого здоровенного ублюдка у меня нет ни единого шанса. Мы сталкиваемся, и что-то тяжелое ударяет по моему шлему. В моей голове раздается звук удара, и я распластываюсь на льду, врезаясь в сетку. Инстинктивно я поднимаю руки, чтобы защитить голову, в ушах стоит звон, который на мгновение перекрывает все звуки, и мне кажется, что я попал под грузовик.
Я заставляю себя подняться, снимаю перчатки и выбираюсь из сетки.
Мое внимание привлекает группа игроков слева от меня. Нокс срывает шлем с одного из «Волков» и, несмотря на сопротивление, наносит ему несколько ударов по лицу. Подоспевшие Грейсон и Стил не теряются и сразу же атакуют противников. Судьи прилагают все усилия, чтобы остановить драку, которая все больше напоминает мне схватку разъяренных псов. Парни находятся на грани срыва, двигают ртами и едва сдерживают слюну. А я, черт возьми, даже не слышу их.
Я опускаюсь на колени в воротах и пытаюсь отдышаться.
Один из судей приближается ко мне и интересуется, все ли со мной в порядке. Я поднимаю глаза и вижу, что игроки уже разошлись, а один из линейных судей держит за майку того здоровяка и ведет его к штрафной площадке.
– Ты в порядке, братишка? – спрашивает Нокс, сплевывая кровь на лед. Когда он улыбается мне, я вижу, что его капа окрасилась в розовый цвет.
– Прекрасно! – Я открываю рот и затыкаю уши, но звон не прекращается. Хотя сейчас он тише, чем две минуты назад.
