Я убираю руки с его шеи, стараясь увеличить расстояние между нами, и впиваюсь пальцами в его лицо. Однако тут же осознаю, что мои пальцы касаются его губ, и мне кажется, будто он их целует.
– Тсс, – шепчет он, – это я. Ты знаешь меня.
Но я не хочу его знать.
Внезапно Майлз останавливается и, уложив меня на живот, приподнимает мои бедра. Я перемещаю вес на локти и слегка приоткрываю губы, когда он снова входит в меня одним плавным движением. С каждым толчком его пирсинг касается моего клитора, и меня пронзает удовольствие, которое я не могу сдержать.
Я напрягаю мышцы и стискиваю зубы, но Майлз возвращает руку к моему подбородку, проводит ладонью по щеке и закрывает мой рот. Он не позволяет мне уткнуться лицом в подушку, словно знает, что я пытаюсь спрятаться и дождаться, когда все закончится, а заставляет оставаться в настоящем. Прижимается ко мне всем телом и обнимает меня за грудь другой рукой.
– Я здесь, я всегда рядом, – говорит Майлз, и мне кажется, что этими словами он хочет меня обнадежить и успокоить. – Это должно было произойти, нам это необходимо, понимаешь? – Его голос звучит мягко, но серьезно. – Прими мой член, будь хорошей девочкой.
– Майлз…
– Мой член – единственный, который ты когда-либо почувствуешь, – продолжает он, вынимая его и снова входя в меня. – Это наше посвящение, – он начинает двигаться так яростно, что изголовье кровати то и дело ударяется о стену. – Если бы я не сделал этого, ты бы никогда меня не впустила в себя. Но это еще и мое обещание тебе.
– Ты делаешь это без моего согласия, – говорю я, ничего не понимая.
– Ты моя, дикарка, – шепчет он, покусывая мочку моего уха, и его тихий стон заглушает все звуки вокруг. – Ты сама только что признала это, сжавшись вокруг меня. Твое тело знает, что это правда. Нам остается только подождать, пока твой разум окончательно осознает этот факт.
– Я…
Он не дает мне закончить фразу, просовывая пальцы между моими зубами и надавливая ими на язык. От этого давления моя челюсть раскрывается шире, и меня охватывает паника, ведь он будто поймал меня в ловушку.
– Я всегда мечтал об этом, – шепчет он мне на ухо. – Но, честное слово, женщина, ничто в моем воображении не сравнится с реальностью.
Он перекатывает мой сосок между пальцами, и я, словно под воздействием гипноза, начинаю извиваться под ним. На мгновение Майлз замирает, а затем медленно проникает в мое лоно, и я ощущаю, как все внутри меня наполняется трепетом. Он шепчет мне на ухо что-то неразборчивое, и мое тело натягивается, словно тетива. Я не понимаю, что со мной происходит. Комната начинает кружиться перед глазами, а Майлз, возвращая меня на землю, сжимает мой сосок, заставляя вскрикнуть от неожиданности.
– Твои стоны идеальны, когда ты так беспомощна. Я хочу слышать их снова и снова. Именно такой я тебя и представляю, – говорит он, и мое тело содрогается от этих слов. – Вот так, моя дикарка, отдайся мне, – он посылает бедра вперед, проникая в меня еще глубже.
Он убирает пальцы от моего рта, снова кладя руку на горло, и двигается невероятно медленно, словно хочет, чтобы я прочувствовала каждый его сантиметр. И внезапно что-то внутри меня ломается. Возможно, с тех пор как Нокс порвал со мной, в моей защите появилась трещина, которая с каждым днем становилась все шире. А действия Майлза – как удары кувалдой, разбили последние осколки моей обороны. Мои мышцы расслабляются, и я полностью отдаюсь в его власть. Он словно затягивает в водоворот этой похоти не только мое тело, но и разум. Все движется по спирали, и я не знаю, где окажусь в следующий момент. Нокс виртуозно играл на мне, как на скрипке, и смеялся, когда я признавалась ему в любви. А теперь я начинаю испытывать чувства к Майлзу. Чувства, которые не укладываются в рамки обычной любви или сексуального желания.
Его движения становятся более ритмичными, но я перестаю что-либо чувствовать и слышу лишь глухой стук кровати о стену. Этот звук эхом отдается у меня в ушах, а затем все затихает, и Майлз замирает во мне. Он всем своим весом наваливается на меня, а затем, убрав руку с моей груди, обхватывает за талию и притягивает к себе.
– Отвали, – шепчу я срывающимся голосом.
Возможно, это чувство оцепенения знакомо мне так же, как и дыхание, потому что я испытывала его слишком часто. Однако Майлз не обращает внимания на мои попытки отдалиться.
– Нет, – говорит он и, перекатываясь на бок, тянет меня за собой.
Не знаю, как ему удается сохранять такую позу, но его бедра словно прилипают к моей заднице. Он поворачивает меня на бок и еще какое-то время ерзает на кровати, чтобы нам обоим было удобно.
С каждым движением его тела я осознаю, что его член по-прежнему твердый. Я вытираю щеки, но слезы уже высохли, а стук сердца звучит в ушах как гром. Майлз явно что-то задумал, и к тому же он еще не кончил. Ему было недостаточно услышать мое «нет». Он хочет чего-то большего.
