Она сводит меня с ума. Быть с ней – это порочное наслаждение, которое кажется одновременно и правильным, и неправильным. Возможно, так оно и есть.
Моя кровь бурлит, словно песня, пока Уиллоу не просит меня «взять ее». Лишь в этот момент я понимаю ужасную, леденящую душу правду: для нее секс – это не более чем способ заставить меня уйти и погрузиться в сон. Мой брат всегда уходил из комнаты после секса, оставляя ее одну, и чаще всего я находил ее спящей в его постели, пока сам Нокс развлекался внизу.
Я не хочу разбирать этот момент с точки зрения психоанализа, но, вероятно, поведение Нокса после интимной близости сломило Уиллоу. Оно пробудило в ней нечто темное, глубоко скрытое в ее душе. Возможно, я просто чрезмерно увлекся данной темой, но сейчас середина утра, мы оба не спим, и мне кажется, что она надеется уйти после того, как я кончил.
– Майлз, – она скользит пальцами вверх по моей шее, а затем касается подбородка. Ее прикосновения легки, как перышко, но меня охватывает отвращение.
Я не могу сдержать свою реакцию и просто отстраняюсь от нее. Колени Уиллоу слегка подгибаются, когда она встает на ноги, и, лишь крепко обхватив ее за плечи, я удерживаю девушку в вертикальном положении. Убедившись, что она сохраняет равновесие, я отворачиваюсь и направляюсь на кухню, по пути задевая стул, который с грохотом падает на пол.
– Черт возьми! – восклицаю я, возвращаясь в спальню.
Мои джинсы аккуратно сложены на стуле среди одежды Уиллоу, и я почти надеваю их, но в последний момент замечаю ее трусики и вытираю ими свой член. Смесь ее возбуждения и моей смазки просачивается сквозь тонкую ткань – подарок, который она найдет позже.
Я застегиваю джинсы, беру рубашку, но решаю не надевать ее, а сжав в руке, возвращаюсь туда, где оставил Уиллоу. Она по-прежнему стоит у двери, застыв в нерешительности. Эта робкая и обнаженная версия Уиллоу кажется такой же крутой, как и ее бесстрашная версия, которая слишком много веселится и притворяется невозмутимой. Но правда в том, что ни одна из них не является настоящей.
Я продеваю ее руки в рукава своей рубашки, и, пока она немного расслабляется, развязываю ленту, свисающую с ее запястья, после чего убираю ее в карман. Мне нужно было найти ее нижнее белье, спортивные брюки или что-то еще, но моя рубашка доходит до середины ее бедра и скрывает наготу. К черту ее корсет, она будет носить его только в моей спальне и нигде больше.
При взгляде на Уиллоу мой член дергается. Снова. Она доводит меня до белого каления. Меня раздражает, что я чувствую возбуждение, несмотря на то, что расстроен.
– Что ты делаешь?
Не обращая внимания на вопрос, я возвращаюсь в ее комнату, но на этот раз Уиллоу следует за мной и смотрит, как я роюсь в ее ящиках и достаю из стопки кружевного белья ярко-розовые трусики.
– Что это? – спрашиваю я, нахмурив брови.
– Эм, у меня есть трусики с вырезом, – отвечает она, и ее лицо заливается краской.
– Откуда они?
– Это… – она пожимает плечами, – шуточный подарок для удобства доступа.
Заинтригованный, я кладу трусики обратно в ящик, решив вернуться к ним позже.
Глядя на ее вещи, я понимаю, что в этом комоде лежат разные стринги, которые прекрасно подчеркнули бы ее изгибы, не скрывая синяка на заднице. При этой мысли я снова начинаю думать о том, как сильно хочу трахнуть ее, но потом до меня доходит, что в ее ответе речь шла о подарке.
– И кто, черт возьми, подарил тебе такие трусики?
Тут она начинает смеяться.
– Я почти уверена, что это была Талия.
Я непроизвольно хмурю брови, и ее улыбка исчезает.
– Это соседка Аспен. Ты уже неоднократно встречался с ней в университете.
– Я помню, – отвечаю я и, взяв черные трусики, которые выглядят как обычное нижнее белье, бросаю их ей. Они скроют синяки на ее ягодицах, но не будут выглядеть как веревка, натянутая между ними.
– Это мои менструальные трусики, – тихо говорит она. – Можно я выберу сама?
Она подходит ко мне и осторожно берет в руки ярко-зеленые стринги, которые выглядят как крошечный треугольник ткани.
– Почему ты решила надеть именно их?
– Чтобы причинить тебе неудобство, – говорит она. – Сработает?
– Нет, – отвечаю я, стиснув зубы.
– В общем-то, ты вполне заслуживаешь того, чтобы почувствовать себя немного некомфортно. Я собираюсь принять душ.
Она разворачивается и уходит, а через мгновение я слышу, как хлопает дверь ванной. Я сжимаю кулаки, но затем делаю глубокий вдох. Моя рука машинально находит в кармане нож и, пытаясь успокоиться, я раскрываю его и провожу большим пальцем по лезвию. Уиллоу доводит меня до белого каления.
Что ж, это правда. Я не знаю, сколько времени проходит, пока я стою здесь, размышляя о том, что собираюсь с ней сделать. Сейчас Уиллоу напоминает мне дикое животное, и мои инстинкты требуют, чтобы я укротил и подчинил ее.
– Ты сохранил тот нож?
