НАТ. НЬЮ-ЙОРК.
Бялисток и Блум угощаются хот-догами прямо у киоска, где эти закуски продают.
БЯЛИСТОК
Слушай, Лео, а может, прогуляемся в парке, что скажешь?
БЛУМ
Да я бы с удовольствием. Но уже почти два. Я должен возвращаться в офис «Уайтхолл и Маркс».
БЯЛИСТОК
Ерунда. А что до «Уайтхолла и Маркса», то ты ведь работаешь у Макса Бялистока, правда?
БЛУМ
Правда.
БЫСТРЫЙ НАПЛЫВ:
НАТ. Центральный парк.
Блум и Бялисток идут по туннелю, у Блума в руках шарик, они оба улыбаются.
БЫСТРЫЙ НАПЛЫВ:
Они оба на карусели, вдвоем на одной лошадке. Бялисток — за спиной Блума, как бы охраняя его. Оба в прекрасном настроении, им хорошо.
Метафора здесь: отец и сын. Оба ведут себя абсолютно так же, как вели бы себя отец и сын. Но они взрослые люди, и поэтому все выглядит глупо. В результате комический эффект возникает без натуги и насилия, не по принципу: «А может, будет смешно, если...?» Поэтому, хотя подобные действия взрослых людей и выглядят нелепо, в рамках данной метафоры их поведение — искреннее и органичное.
НАТ. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПАРК — ОЗЕРО.
Бялисток и Блум — в деревянной весельной лодке. Бялисток лежит в лодке, скрестив ноги. Блум сидит рядом, ноги в воде, брюки подвернуты до колен.
БЯЛИСТОК
Чудесно здесь, правда?
БЛУМ
А мне не по себе. Так нервничаю. А вдруг кто-то из офиса меня увидит?
И снова метафора: они любовники, при этом Бялисток — Лотарио[29], а Блум — нервная инженю, опустившая ноги в воду.
БЯЛИСТОК
Так ты бы их тоже увидел. А в таком случае, почему
(смеется)
БЛУМ
Это верно.
БЯЛИСТОК
Вот именно, Лео. Быстро учишься. Хорошо тебе?
БЛУМ
Не знаю. Чувствую себя так... странно.
БЯЛИСТОК
Может, ты просто счастлив.
БЛУМ
Вот именно. Я счастлив.
Хватается за голову.
БЛУМ (ПРОД.)
А-ха-ха-ха! Ну что тут скажешь? Я счастлив!
Бялисток начинает брызгать в Блума водой, оба они сидят в лодке, громко хохочут, а Блум наконец полностью отдается только что обретенному счастью и вытягивается во весь рост на дне лодки.
Обычно в фильмах Мэла Брукса гэги следуют один за другим, но в этом эпизоде мне нравится вот что: Мэл Брукс прерывает глупые выходки и не жалеет времени для того, чтобы остановиться и обратить внимание на зажатого парня, чья взрослая жизнь проходила так бесцветно, что ему даже не знакомо ощущение счастья — чувство, которое все мы воспринимаем как должное. Фильм словно берет паузу, замедляет темп, чтобы сделать акцент на этом важнейшем моменте: Блум заново открывает для себя ощущение счастья.
Можно было написать сценарий «Продюсеров» просто как набор гэгов, следующих один за другим, — но тогда пропало бы самое важное. «Продюсеры» — это крепкая мужская дружба Бялистока и Блума. И если не дать им времени для развития этих отношений, вы получите просто серию шуток. Подумайте о любой виденной вами плохой комедии. В таких фильмах нет времени для отношений; все построено на очередном трюке — какую новую хохму покажут дальше?
Как я уже отмечал, самые важные моменты комедии усиливают и углубляют нашу эмоциональную связь с персонажами, благодаря чему мы верим в гэги, которые видим до и после этого. Если же вы просто движетесь от шутки к шутке, то можете легко упустить или «проскочить» подобный момент.