Скрытые инструменты комедии полностью

Это метафора «Мефистофель-Фауст». Она даже определяет мизансцену и действие: Мефистофель (Бялисток), склоняясь к плечу Фауста (Блума), «вкладывает» свои искусительные речи в его доверчивое ухо.

Предлагаю вам поупражняться в применении этого метода. Возьмем беседу двух или более персонажей. Теперь применим к одному из них или к обоим сразу инструмент Метафоричность Отношений. Например, один будет вести себя, будто Феликс, который относится к Оскару так, как если бы тот был его женой, а другой прореагирует на это странное поведение, как это делает Оскар. Или же они оба могут находиться в таких отношениях, как пара ребятишек на заднем сидении машины. Допустим, вы можете написать сцену в кабинете врача, в которой один из героев относится к другому, как к супруге, к приятелю-однокашнику или даже как к домашнему любимцу («Отлично, сидеть, сидеть, открой пошире... вот молодчина!»). Однако помните: фокус в том, чтобы в рамках метафорической ситуации сохранить искреннюю реакцию героев, не разрушая при этом заданной реальности сцены и не отказываясь от нее. Например, в «Странной паре», хотя Феликс и Оскар ведут себя, как пожилые супруги, было бы недопустимо, чтобы Феликс действительно начал считать Оскара своим мужем, обращаться к нему «Дорогой» или пытался поцеловать. Оскар — его приятель и сосед по комнате. Феликс просто ведет себя так, будто Оскар — его муж. При использовании Метафоричности Отношений важно, чтобы внешние отношения сохраняли реалистичность.

Множество раз, описывая в сценарии второстепенных персонажей, вы получаете просто расхожие типажи: нервный парень, мужлан и так далее. Или ваш персонаж может быть глуп, зол, жаден. Проблема с выбором подобных героев в том, что они одномерны и поэтому изначально статичны. Например, вы описываете нервного героя. Ну, а когда он перестает нервничать? Тогда вы произвольно избираете для него какое-то иное состояние. Однако произвольные изменения личности персонажа могут оказаться контрпродуктивными, как мы уже наблюдали в сцене из «Алекса и Эммы».

У меня есть приятель, который играл в ситкоме «Голова Германа» (Herman’s Head). Предпосылка этой истории такова: Герман работает в издательстве, его обязанность — проверка фактов. Его внутренние конфликты разыгрываются несколькими персонажами, которые представляют Эго, Ум, Похоть и т. д. Мой друг изображал Тревогу. Что бы с Германом ни случилось, он начинал тревожиться. Он тревожился по любому поводу. Нетрудно догадаться, что его действия были слегка предсказуемы.

Вместо того чтобы видеть в персонажах лишь воплощение эмоций или состояний, полезнее выяснить их собственный, специфический взгляд на мир — их Мировосприятие, ибо оно может корректироваться или изменяться с приобретенным опытом.

Например, мир вас пугает — а значит, вызывает тревогу. Но кому хочется все время пребывать в тревожном состоянии? Воспринимая мир как место страшное, вы предпримете попытку сделать его менее страшным. В конце концов, кому хочется быть несчастным? В мире есть только два человеческих типа, которые хотят быть несчастными: поэты и актеры-приверженцы метода Станиславского. Всем остальным хочется чувствовать себя лучше или хотя бы как можно реже чувствовать себя плохо.

Допустим, увидев, что мир страшен, вы идете домой. И что же вы сделаете, придя домой? Вероятно, запрете дверь на ключ. Проверите, нет ли там чего под кроватью. Включите свет во всех комнатах. Пропустите стаканчик. Потом второй. Может, выкурите сигаретку. Возможно, съедите порции две мороженого с двойной шоколадной подливкой. Войдете в ваш «бункер», включите музыку. И наконец расслабитесь.