Лестница привела её на небольшую площадку с двумя дверьми и маленьким круглым окошком. На левой висел номер 44, на правой – 100.1, что означало: обе комнаты пустовали. «Странно, почему они дают комнатам случайные номера, и интересно, сколько вообще в доме комнат», – размышляла Ула, открывая левую дверь. За дверью оказалась маленькая комнатка со стенами из дерева, с единственным окном, за которым виднелись горы, с кроватью, что висела над головой, и целой паутиной верёвок, тянувшихся от стены к стене. Верёвочная паутина уходила высоко под потолок, который был не чем иным, как внутренним пространством этого флигеля. Было понятно, что это тоже не её комната, такая подошла бы тому, кто обожает лазить, висеть вниз головой, подтягиваться и отжиматься, а Ула искала комнату, в которой просто захочется жить каждый день. С этой мыслью девочка открыла следующую дверь. Комната за ней была вдвое больше, с тремя окнами: одним узким, с видом, как и в соседней, на горную гряду, вторым от пола до потолка с видом на озеро и третьим средних размеров с видом на город. Помимо прочего, в комнате был небольшой, кривовато сложенный камин и крохотная ванная комната, больше похожая на платяной шкаф.
Здесь Уле захотелось остаться. Деревянные полы и каменные стены напомнили ей дом бабушки и дедушки в Род-Айленде, куда она приезжала во время летних каникул. Камин навевал мысли о северной стране, где Ула оставила родителей, кто знает, на какой долгий срок, а большие окна позволят наблюдать за внешним миром и особо не показываться там самой. Потому что, насколько сильно Ула мечтала о крепкой дружбе, настолько же сильно она боялась её заводить.
Ула сняла номер 100.1 с гвоздика на двери и спустилась по лестнице. Она слышала, как следом топают по ступенькам Нина с Алеком и что-то радостно обсуждают. Ула прибавила шагу, потому что не хотела подслушивать, но близнецы всё равно нагнали её в гостиной.
– Как думаешь, что эта разноглазая нашла? – спросила Нина у брата.
– Возьми и спроси!
– Ещё чего, мне ни капельки не интересно!
– И не называй её так.
– А как мне её называть, по имени? Она тогда сразу поймёт, что мы её обсуждаем!
Ула соображала, как поаккуратнее сообщить близнецам, что она и так их понимает.
– Я выбрала комнату в башне, – вместо объяснений ответила Ула по-английски.
Близнецов никоим образом не удивило, что Ула ответила на Нинин вопрос, и Алек просто продолжил разговор:
– А мы этажом выше, возле просторного хола.
– Там, в башне, есть камин, – сказала Ула, чтобы тоже что-то сказать.
– А у нас зато две спальни, – хвастливым голосом сообщила Нина. – У тебя когда-нибудь была своя спальня?
– Конечно. У всех есть спальни, – Ула снова не понимала, за что на неё нападают.
– А вот и не у всех! – почти крикнула Нина. К брату девочка снова обратилась на русском: – Вот ведь какая хвастливая!
За гостиной направо, как и сказал Гроотхарт, лестница спускалась в подвал, такой большой, что, наверное, занимал всё место под домом. С противоположной стороны от лестницы железные гаражные двери, служившие вторым входом, были открыты, но дневной свет застревал у самого порога – его не пускали вещи. Стулья, шкафы и кровати забрались друг другу на спины и, изображая атлантов, подпирали потолок. Между ними пряталась кухонная утварь и втискивались сундуки с одеждой. Настольные лампы, как птицы в курятнике, расселись по верхним ярусам мебельных пирамид, напольные цаплями стояли на редких островках свободного пространства. Часы стрекотали отовсюду, вазы выпячивали животы, шкафы, набитые посудой, книгами и коробками от шляп, оседали, как пассажиры на вокзале под поклажей. Паровоз механической железной дороги, словно подбадривая их, гудел и наворачивал круги.
Гроотхарт что-то искал в ящике, который только что вытащил на середину комнаты из-под здоровенного шкафа с игрушками. Об этом свидетельствовала чистая полоса на пыльном полу.
– Подходите, не бойтесь! – скомандовал старик и жестом пригласил ребят к ящику. – Успешно? Конечно! – он забрал у детей номерки и продолжил: – Начнём с ваших дверей! В этом ящике безделушки, которые можно повесить вместо номера. Что раскопаете, тем и будет называться ваша комната. А вот в этом, – и он потянулся за коробкой поменьше, полной всякой мелочи, – поищите чего-нибудь на ключ, чтобы тот не затерялся.
Алек сел возле ящика и стал медленно перебирать таблички. Ула стояла ближе к коробке со всякой мелочью, поэтому начала копаться там. Нина поколебалась немного и уселась на пол рядом с братом. Ула запустила руку в самую середину груды маленьких сокровищ и нащупала что-то холодное и гладкое. Этим чем-то оказалась фигурка волка из матового стекла, левое ухо было слегка запачкано чёрным. Ула потёрла – грязь не отставала.
