Ула не обратила на шум никакого внимания, ей нужен был противоположный угол, где теснились небольшие шкафы, комоды и тумбочки. Она без труда нашла нужную вещь, попробовала сдвинуть комод с места, но ей удалось дотолкать его только до лестницы.
– Гроотхарт, как перенести комод из кладовой в башню? Я нашла там один голубой. Симпатичный, но тяжёлый, – спросила Ула дремавшего в гостиной старика.
Тот лежал в кресле-качалке, вытянув ноги как можно ближе к камину. Он лениво приоткрыл один глаз.
– Раньше не было вещей, а теперь сложить некуда, – пояснила Ула.
Гроотхарт, кряхтя, поднялся из кресла. Он поправил съехавший набекрень красный колпак, который, кажется, никогда не снимал, и, топая деревянными башмаками, пошёл в кладовую. Как только они спустились, Уле стало понятно, кто возился и шуршал в дальнем углу, – вокруг комода, который Ула выбрала для себя, прохаживалась Нина Афанасьева.
– О, привет, Гроотхарт! Скажи, тяжело ли будет Фицджеральду Омару Льюису занести вот эту штуку к нам на второй этаж?
– Смотрите-ка, какой спрос на комоды сегодня! – развеселился Гроотхарт, старик всегда радовался, когда в недрах его бездонной кладовой находились нужные вещи. Ула восторгов Гроотхарта не разделяла, она была готова провалиться сквозь землю, лишь бы не переходить дорогу Нине Афанасьевой.
– Это я нашла. Её здесь даже и не было! – ткнула Нина пальцем в сторону Улы и насупила брови. Она всегда переходила в оборону, не дожидаясь нападения.
– Я ходила за Гроотхартом… Комод тяжёлый… Мы как раз спускались… – оправдывалась Ула.
Она чувствовала себя ужасно, в очередной раз оказавшись без вины виноватой. Проще всего было уступить этот злосчастный комод, отпустить Гроотхарта и поискать себе другой, но старик уже не слушал девочек и направлялся в противоположную часть кладовой.
– Помнится мне, такой у нас не один, – сказал он и исчез за большой грудой мебели.
– Фицджеральд Омар Льюис отнесёт комоды, а вы – ящики. С ними внутри тяжело, духу не справиться, – с этими словами Гроотхарт вытолкал из-под завалов старых рам и рулонов обойной бумаги второй точь-в-точь такой же комод.
– Тогда, чур, сначала мой! – выпалила Нина.
– Сначала тот, что в башню, – сказал старик, и, к удивлению Улы, Нина не стала спорить. – Твой поднимете с Алеком, ему для тренировки полезно общаться с духами.
Гроотхарт закашлялся от пыли. Девочки один за другим вытаскивали из своих комодов ящики. Нина подхватила два под мышки и послушно зашагала с ними наверх. Ула сложила свои один на другой и тоже направилась к себе в башню. Комод догнал обеих девочек в гостиной, волочась по ковру, и неуклюже запрыгал вверх по лестнице.
– Не поцарапай стены! – напутствовал Гроотхарт духа. Довольный старик опустился в кресло, вытянул ноги и устроился поудобнее, чтобы снова вздремнуть.
Фицджеральд Омар Льюис подталкивал комод ступенька за ступенькой. Девочки в обнимку с ящиками шли следом. Дух добрался до комнаты первым, толкнул дверь и ввалился с ношей в спальню. Пока девочки поднимались, он двигал комод по комнате, не зная, куда хозяйка захочет поставить новую мебель.
– Вот сюда!
Ула поспешно освободила место. Она сгребла с пола охапку вещей, что недавно выложила из чемодана, и швырнула их на кровать. Фицджеральд Омар Льюис плюхнул комод в указанный угол и стал поспешно задвигать в него ящики.
– Выпала из тетрадки, – Нина протягивала Уле фотографию, ту самую, с родимым пятном, которую Ула не любила больше остальных.
Ула смущённо поблагодарила и быстро спрятала снимок. Нина не стала дожидаться, пока Фицджеральд Омар Льюис закончит с ящиками, махнула рукой и ушла как ни в чём не бывало.
Как там Алек справился с задачей договориться с духом насчёт второго комода, Ула уже не узнала. Она была слишком занята раскладыванием любимой одежды по ящикам своего нового комода. И на следующий день Ула наконец-то отправилась в школу в новой одежде.
Из граммофонных труб, развешанных вдоль всех школьных коридоров, загудело, и дети начали разбредаться по классам. На этот раз Сольфальшио заставил-таки звучать тромбон, у него даже получилось взять пару нот, которые можно было принять за короткий джазовый пассаж.
Амандин Ронделе вошла в класс последняя. Миниатюрная шляпка наставницы ведовской ветви привычно подпрыгивала на кудрях от каждого шага. Учительница была в приподнятом настроении, улыбалась и хихикала.
