Чем больше Ула узнавала школьные порядки, тем сложнее давались ей описания. Как было рассказать в письме, что в юго-западном крыле школы указатели и названия классов были выведены пламенем и болтались прямо в воздухе, а когда дверь открывали, они вместе с дверью отпрыгивали в сторону, потому что это было ведовское крыло? Как было описать словами, что в крыле прибрежных людей названия классов росли на дверях, деревья прокрадывались сквозь стены, а там, куда давно никто не наступал, пол зарастал травой?
Единственное из того письма, что одобрила мама, – это описание вампирского крыла, строгого и аскетичного. Такой подход Вероник Готье понравился, с её точки зрения, вампиры заботились о знаниях учеников больше, чем об украшениях. Оборотни показались родителям самыми легкомысленными, эти классы с креслами, каминами и подушками на полу не вызвали у них ощущения, что дочь учат чему-то стоящему.
Чем дальше шло время, тем меньше Ула рассказывала о школе и тем больше спрашивала о доме. Так получалось не только оттого, что родители едва ли понимали жизнь магического сообщества, но и оттого, что Ула сама с трудом находила в нём себе место. В классе не все были такими же приветливыми, как в приюте. Одни сторонились странной, молчаливой новенькой, не говорившей на их языке, другие уже давно нашли себе друзей и просто не обращали на Улу никакого внимания. Были и те, кто успел Улу невзлюбить.
– Не думаешь же ты, что заполучила себе в друзья Орда? Ему тебя навязали, как рыбьи головы на рынке, – в довесок. Орды живут на горе, запомни, те, кто живёт на горе, не общаются с приютскими, – прочла нотацию Уле девочка с каштановыми волосами вскоре после разговора в раздевалке.
Ула тогда чуть не расплакалась. Конечно, она знала, что для Оланна была не другом, а обузой, и ещё знала, как сложно заводить друзей, когда понимаешь меньше половины того, что говорят. Здесь, в Вильверлоре, Ула всё чаще чувствовала себя не только одинокой, но и беспомощной, хотя об этом родителям ни разу не написала. Помимо недружелюбных одноклассниц, в коридорах школьного замка встречались и другие существа, от коих стоило держаться подальше. Ронделе в первый же день предупредила Улу об аласторах, и в подвал девочка предусмотрительно не спускалась, но кто же знал, что эти маленькие мстительные твари выходят подышать свежим воздухом. После того как аласторы под общий гогот учеников забросали Улу комьями мха и дёрна всего лишь за то, что девочка решила погладить неведомую синюю зверушку, Ула обходила галерею в вампирском крыле за тридевять земель.
Мумии, о которых тогда же предупреждала наставница ведовской ветви, никому не мстили. Но однажды Ула опаздывала на урок истории и наступила мумии на бинт, отчего та чуть не упала и до следующей перемены билась лбом о ближайшие углы в попытках вернуть равновесие. Ула в тот день чуть не сгорела со стыда.
Были, конечно, и безобидные обитатели замка, например никсы – духи-ассистенты, что служили преподавателям, тех вообще не было видно. Самое страшное, что никсы могли сделать, – это положить в табель не один бутон кизила, а два.
Иногда Ула встречала в коридорах одних и тех же кошек, но все три на вид были обычными зверями или, может быть, оборотнями. В любом случае гладить Ула больше никого не решалась.
Свободное время она предпочитала коротать если не за учебниками, то на прогулочной крыше. Туда не совались аласторы, мстительные козявки не любили солнце. Для мумий винтовые лестницы были слишком крутые, и даже Патриция Пеларатти, вредная девочка с каштановыми волосами, предпочитала крыше нижний прогулочный двор.
На крыше росло раскидистое мандариновое дерево, его плодами было усыпано всё вокруг. Ветви нависали над колодцем внутреннего двора, а ствол опирался на стеклянный купол библиотеки. Памятная табличка сообщала, что дерево получило Гран-при Международной магической ботанической выставки и было подарено школе селекционершей и выпускницей Корнуфлёра Анис Рамоус.
Дерево давало совершенно обычные на вкус и цвет плоды, но, по словам Оланна, каждый мандарин имел собственное настроение. От одних хотелось прыгать и смеяться, от других – громко петь, а были и такие, от которых можно было расплакаться на ровном месте. Оланн подначивал Улу попробовать, но она так и не решилась, с неё было предостаточно одноклассниц, мумий и аласторов, а стать потехой для всей школы она ещё успеет не раз и не два.
Оланн утверждал, что дерево мечтают спилить и учителя, и родители, но слава дарительницы это сделать мешала. Поэтому Амандин Ронделе ежедневно отправляла своих никс выискивать злые, грустные и вредные плоды.
