Когда дети вернулись в приют, там было непривычно тихо и безлюдно. В гостиной, где всегда было не протолкнуться, никто не сидел у камина, не боролся за самое удобное кресло, не качался в гамаке под лестницей. Приют опустел, все, кто мог, ещё днём отправились по домам встречать Белые ночи с родными и близкими. В их числе должна была быть и Ула, но в последний момент выяснилось, что её родители едут в срочную командировку и каникулы ей придётся провести в Вильверлоре. Родители на этот счёт очень переживали, а Ула, хоть и скучала по ним, теперь с трудом скрывала радость. Она была ужасно счастлива, что не пропустит ни минуты празднования Белых ночей.
Собравшиеся встречать первую и самую главную Белую ночь уместились за одним небольшим столом. Гроотхарт устроился рядом с Агдой и Симонэ на высоком стуле. Алек сидел напротив рядом с Жильбертой Фё, ведьмой из выпускного класса. Жильберта осталась в городе из-за бойфренда, с которым они не разлучались ни на минуту, и Агда была так любезна, что пригласила молодого человека на ужин. По левую руку от гостя сидела Ула, а следом за ней племянники Агды. Они не учились в Корнуфлёре, но каждую зиму приезжали навестить тётушку и провести каникулы в большом городе. Пустой именной стул оставили для Фицджеральда Омара Льюиса. Нина уселась между ним и Клематис Эш, прибрежной девочкой, однокурсницей Оланна, родители которой были известными путешественниками и как раз сейчас совершали кругосветное глубоководное плавание. В последний момент Гроотхарт принёс с кухни табуретку и поставил её справа от себя, потом снял красный колпак, который, казалось, давно сросся с его седой головой, и положил на стол вместо приборов.
– К нам придут ещё гости? Я схожу за тарелкой, – предложила Нина.
– Этот гость уже не придёт, – печально улыбнулся Гроотхарт. – Дань старому другу, почившему в такую же ночь.
– Прости, – сконфузилась Нина.
– Тут не за что извиняться, – подмигнул ей старик.
Старый Томб бродил вокруг стола и искал, на чьих бы коленях устроиться. Он мгновенно занял свободное место возле старика Гроотхарта, как только понял, что оттуда в два счёта дотянется до клетки со шкурогрызами. Симонэ, притащивший зверушек встречать праздник, теперь шикал на дымчатого кота. Томб, будучи призраком, вряд ли смог бы сильно досадить шкурогрызам, но те этого не знали и громко пищали от страха.
– Давайте-ка приниматься за еду! – скомандовал Гроотхарт. Он хлопнул в ладоши и, никого не дожидаясь, стал наполнять тарелки.
Жильберта воткнула клинок в центр стола, и тот время от времени выпускал к потолку сноп белых искр. Искры падали и превращались в снежинки. Ужин удался. Когда тарелки опустели, а на часах пробило без четверти полночь, Агда велела идти одеваться. Основное торжество ожидало всех на главной площади. Ударил сильный мороз, и Гроотхарт объяснил, что это тоже часть праздника. Люди прятали носы в шарфы, а головы – под капюшоны и шапки. Ни Ула, ни Алек, ни Нина даже представить себе не могли, что будет такая толпа. По субботам на ярмарку собиралось много народу, но к Белой ночи в столицу стянулись не только друзья и родственники горожан, но и туристы, заполнившие до отказа единственную гостиницу и все постоялые дворы. Предприимчивые торговцы сновали в толпе с лотками, полными вкуснятины. «Сладости, кислости, солёности, горькости» – горели золотые буквы над шляпой лоточника.
– Любимый вкус на один укус! – кричал продавец.
– Горькости? Кто ж такое ест? – изумилась Нина.
– Ведьмам полезно есть горький шоколад, – рассмеялась Жильберта, она протянула монетку лоточнику и взяла у него несколько разноцветных шариков.
– Попробуй!
– Бе-е, – Нина скорчила рожицу и отдала Алеку вторую половину конфеты.
– Попробуй вот эту, – предложила Ула.
– М-м-м, кисленько, такие я люблю! Можно ещё одну взять?
Пока Нина жевала конфету, куранты на башне Совета стали бить полночь. На помост, сооружённый к празднику, поднялись ведьмы. С последним ударом взошла директор Корнуфлёра, хранительница холов и границ Объединённых территорий Магдалена Маррон.
Ведьмы словно по команде отстегнули с поясов клинки и направили их в густое зимнее небо. От заклинаний облака таяли, и сквозь них проглядывали звёзды. Как только небо очистилось, над изумлёнными горожанами распростёрлось северное сияние. По большей части белое, но местами всех оттенков радуги. Сияние колыхалось и вспыхивало, то опускаясь ближе к городу, то поднимаясь обратно к звёздам.
Те, у кого были при себе магические клинки, устремили их вверх, и в небо полетели фейерверки конфет, серпантина и даже белых цветов. Алек тоже выстрелил несколькими искрами и остался собой очень доволен. Городской оркестр играл заводную музыку, все вокруг обнимались и поздравляли друг друга.
Гроотхарт поставил детей в круг, снял свой красный колпак второй раз за вечер и с очень серьёзным лицом сказал:
– Кримники-крамники-крумники, доставай-ка нам, Гроотхарт, подарки!
– Нет такого заклинания! – расхохоталась Нина.
– Тебе откуда знать, вампирёныш?! – Гроотхарт нарочито нахмурил брови, отчего Нина захохотала только сильнее.
