По дороге к музею ему встречались горожане, гуляющие целыми семьями. Бабушки, дедушки с внуками и их родителями, дяди, тёти, троюродные племянники дружно шли выпить утреннего розового какао к бабуле Фрументо или поиграть в снежки на площади. Алек им немного завидовал, он больше всего на свете мечтал проводить каникулы вот так же с семьёй, но, сколько бы ни загадывал, желание казалось несбыточным. Конечно, Агда с Гроотхартом за прошедшие месяцы стали близнецам почти родными, но в семьях, гулявших по праздничному городу, было что-то едва уловимое, чего ни Агда, ни Гроотхарт, ни весь сиротский приют не могли ему дать. А теперь единственная сестра бросила его и променяла важное дело на сон. Алек считал, что раз уж они с Ниной стали свидетелями попытки украсть фонарь, то теперь обязаны были оповестить хозяина музея, чтобы тот уберёг экспонат от повторной кражи. Ведь если Маррон всё же украдёт фонарь, это произойдёт только потому, что они недостаточно потрудились его защитить!
Алек издалека увидел у ворот музея первых посетителей. Чета прибрежных людей опустила монетку номиналом в три жука в резной ящик, и тот в ответ, словно язык, высунул расписной билет.
Заходить по вчерашнему билету он один не решился, а о бесплатном посещении для учеников Корнуфлёра Алек не знал. Сорланд раздал всем билеты с пометкой «Корнуфлёр – вход свободный», но, где учитель такие взял, Алек понятия не имел. По невероятному стечению обстоятельств билет стоил ровно столько, сколько было у Алека. Он снял с монетного обруча свой единственный трижук и опустил в отверстие для денег. Ящик выплюнул билетик, Алек застегнул обруч и вошёл внутрь.
В залах царила привычная музейная тишина. Указатели «Светоч в зале смежных искусств», как и прежде, висели на каждом углу. Алек прошёл залы один за другим, не останавливаясь, и, когда оказался у витрины с каретными фонарями, не поверил своим глазам – светоч стоял ровно там же, где и вчера. Ни дополнительных замков, ни охраны, ни таблички «Изъято из экспозиции из-за угрозы ограбления» – ничего такого не было.
Значит, Сорланд получил записку, передал информацию об ограблении владельцу музея, но тот не принял ровно никаких мер по безопасности. Что в таких ситуациях стоило делать неравнодушным свидетелям ограбления, Алек не знал. Раздосадованный, он вышел на улицу и, чтобы ещё раз всё обдумать, присел на скамейку в ближайшем сквере. Если владелец «Сохрани и приумножь» так беспечен, возможно, те, кто пишет в газеты, что фонарю лучше храниться в государственном музее, не так уж и ошибаются. Это было всё, до чего он смог додуматься на голодный желудок. Выбегая утром из приюта, Алек так спешил, что не вспомнил про завтрак, и теперь в животе скрипело и урчало, а рядом, как назло, разгуливал лоточник и предлагал праздно шатающимся горожанам сладости. Разве додумаешься до чего-то дельного в такой обстановке!
– Горячие лакричные долгожуйки! Горячие лакричные долгожуйки! – рекламировал продавец свой товар.
Алек, глядя на лоточника, подумал, что ему как раз не помешало бы что-то согревающее, что можно долго жевать.
– Горячие лакричные долгожуйки, юноша!
Алек в ответ покачал головой.
– Всего три жука! – не унимался торговец.
Алек снова покачал головой – единственную монету такого номинала он обменял на билет в музей. Лоточник потерял к мальчику интерес и направился в другую часть сквера, а Алек под настырное урчание живота попытался сосредоточиться. Мимо прошёл старичок с лавандовым пряником в руке. Нос Алека уловил тёплый сахарный аромат, желудок возмущённо чавкнул. Старичок тем временем открыл лавку «Купи книгу у Калиостро и Калиостро» и зашёл внутрь. Алека осенило: недовольные размещением светоча постоянно давали интервью в газетах, а теперь и Алек стал таким недовольным. Он был уверен, когда Нина и Ула проснутся и всё узнают, то тоже станут недовольными. Искать единомышленников следовало через газеты! Может быть, у этих взрослых уже имелся какой-то план. Но если и нет, их всё равно стоило найти и рассказать о попытке кражи!
Не обращая внимания на протесты желудка, Алек побежал в книжную лавку.
– Доброе утро! Счастливых Белых ночей!
– Магазин закрыт на праздники! – услышал Алек вместо приветствия.
– Но как же, вы ведь только что вошли?
– Я могу приходить в свою лавку когда захочу!
– Мне только пару газет посмотреть, – упрашивал Алек.
– Это не библиотека, а магазин, юноша!
Утренние газеты лежали стопкой возле кассы. Над ними, словно сфинкс, навис недружелюбный продавец. Вокруг стопки то и дело возникало облако голубого пара, и верхняя газета исчезала без следа, а в кассе звенели монеты. Это означало, что кто-то желал почитать свежую прессу за завтраком и пользовался доставкой соколиной почты. Кто-то, у кого были деньги на покупку газет.
– Мне только узнать, пишут ли там о светоче! Можно я полистаю, а потом вернусь с деньгами и куплю?
– Я вам, кажется, уже сказал, что это не библиотека, молодой человек! В сегодняшнем «Рупоре» о фонаре ни слова. Берите вчерашний выпуск и убирайтесь, у меня выходной! И разговоров-то из-за одного трижука!
