– Молодец, Нина! Бутон кизила за наблюдательность! Это зеркало кривдуправду, такие зачаровывали во времена междоусобных войн для разоблачения магии, шапок-невидимок в том числе. Если на что-то наложена магия, зеркало покажет. В витрине слева вы можете увидеть карманные кривдуправду-зеркала, немногие из сохранившихся.
Самым весёлым оказался зал транспорта и летательных аппаратов. Помимо истории создания холов, описания первых техник резьбы слоёв, разного вида карт, схем и чертежей, здесь располагались экспонаты дохоловой эпохи. Посреди зала парил ковёр-самолёт, который, по словам Сорланда, в былые времена выдерживал до десяти пассажиров. Магия ковра постепенно слабела, и теперь тот качался невысоко над полом. Сорланд разрешил залезать на ковёр по трое, чтобы не напрягать экспонат. Сорок шесть учеников галдели, толкались и старались собраться в очередь, каждому хотелось прокатиться разок, а если повезёт, и второй.
Ковёр летал вокруг не менее интересных экспонатов, чем он сам. Например, витрины с названием «Прочие летательные средства» – с зачарованными корягами, деревянными бочками, сёдлами с упряжками из черепов животных и даже чьей-то берцовой костью.
До сегодняшнего дня Ула, Нина и Алек думали, что единственным транспортным средством у омни, помимо холов, были боуборды, на которых гоняли по Вильверлору их сверстники. А тут рядом с летающей всячиной стояли даже мётлы. Алек попробовал взять в руки массивную метлу с густым пучком прутьев, но та оказалась неподъёмной. Табличка сообщала, что метла семейная, регион изготовления – север Австрийского герцогства, год – приблизительно тысяча двухсотый, материал рукояти – лиственница, помело – вальпургиевый прут, а также что метла выдерживает до двухсот восьмидесяти килограммов. В следующей витрине расположились мётлы поменьше, подписи сообщали, что это женские и детские крестьянские мётлы с севера Европы. В отдельном стеклянном кубе висел экспонат под номером 241 – изящная тонкая метла с гладкой рукоятью и металлическим обхватом, украшенным драгоценностями. Как гласила табличка, метла принадлежала знатной семье Альбицци родом из анклава Стато-Флоре. Патриция и Чалис тут же заявили, что семьи Пеларатти и Ноблехем дружат с этими Альбицци.
Последним залом, куда повёл учеников Сорланд, был зал смежных искусств. Там выставлялись экспонаты совместного творчества представителей разных ветвей. К примеру, подводный транспорт, созданный ведьмами и прибрежными людьми. Сельскохозяйственная селекция – аграрные эксперименты оборотней, которые приносили ингредиенты из труднодоступных слоёв, и прибрежных людей, отлично ладивших с живой природой. Только совместного творчества вампиров с кем бы то ни было не обнаружилось.
Сорланд привёл детей в этот зал ради одного-единственного экспоната – светоча, каретного фонаря изобретателей Пурпурео и Бьёрнсена, не сходившего с городских афиш и передовиц газет второй месяц подряд. Фонарь имел набор линз и массу настроек, например, мог освещать слои таким образом, чтобы их видели не только ведьмы, но и оборотни без тотемов, прибрежные люди и, конечно, вампиры.
Кто-то из одноклассников уже приходил в музей с родителями, но обитатели приюта попали на выставку впервые. Они слышали о фонаре с самого первого своего дня в Вильверлоре, и им было ужасно интересно, что же это за штуковина.
Всего фонарей в витрине было четыре. Три чёрных, без стёкол и четвёртый красный, со всеми стёклами на месте. Под ним и стояла табличка «Светоч. Новое поступление».
Сорланд подошёл к витрине и снова открыл её ключом. Откуда учитель каждый раз выуживал ключ, никто заметить не успевал. Открывая витрину, Сорланд попутно объяснял, что фонарю для правильной работы нужен полный набор линз и безупречная покраска, сквозь которые могла бы просачиваться магия. В чёрных, словно обугленных фонарях, по словам учителя, магия давно просочилась наружу, а линзы были безвозвратно утрачены. У светоча все линзы были в целости и сохранности, краска сияла, настройки работали исправно, отчего фонарь и представлял такую высокую ценность для науки и общества. Правда, пояснил Сорланд, в музее сейчас находились только основные передние линзы, остальные отправили на реставрацию доктору Хейзу в школьную обсерваторию.
