– Зелёного всем – презелёного весеннего дня! – растягивал ведущий слова под стать собственной улыбке. – Зелёное настроение – сегодня комплимент!
Толпа аплодировала. Ведущий спешил угодить:
– У кого сегодня насморк? Это духи весны взывают к вам!
Большинство зрителей гоготали, и только прибрежные люди сдержанно улыбались.
– Если у вас в холодильном шкафу что-то покрылось зелёной плесенью, не спешите выбрасывать! Поставьте на праздничный стол и скажите гостям, что это украшение!
Зрители хватались за животы, ведущий делал паузы между шутками, чтобы успеть насладиться собственным успехом. Он бы с удовольствием простоял на сцене до самого вечера, если бы туда не поднялась женщина в мантии советника. Ведущий заметил её, принял торжественный вид и громче прежнего произнёс:
– Позвольте представить! С праздничным обращением к жителям Вильверлора и всем Объединённым территориям наша несравненная, преданная закону больше, чем себе и своей семье, другими словами, гордость сообщества, председательствующая советница Элизенда Орд!
Ведущий вскинул руки под нестройные аплодисменты зрителей.
Председательствующая советница была худой и жилистой, её светлые волосы были зачёсаны в тугой пучок на затылке, под мантией виднелся строгий костюм.
– Смотрите, смотрите, мать Оланна! – воскликнул кто-то из обитателей приюта.
– Помните, она была в нашем списке среди тех, кто защищал фонарь? – шепнула Ула. – Как же мы не догадались у него спросить?!
– Откуда мы могли знать, что это его мать? У всех есть однофамильцы.
– У Ордов в Вильверлоре однофамильцев нет! Они просто очень большая семья. И чуть ли не все в Совете, – сказал Эгон Эхарт, стоявший у Улы за спиной. – Отец семейства Октавиан Орд – советник от оборотней, Ойриг Орд, старшая дочь, – самая молодая предсоветница палаты Объединённых территорий.
– А ещё двое старших братьев Оланна в ордене Хафгрима Дикого, – подхватил Алаис.
– Я не знала, что у него столько братьев и сестёр, – растерянно протянула Ула.
– Как так, вы же дружите?
– Пеларатти иногда бывает права, Оланну меня навязали.
– Брось, Ула! Оланн на своих совсем не похож! Не задавака и не зазнайка, хотя те, кто из высокой части города, частенько бывают такими.
– Оланну, поди, стало дома слишком малолюдно, когда старшие братья и сёстры разъехались, вот он и прибился к приюту!
– У Оланна одиннадцать братьев и сестёр, – пояснил Эхарт шутку Алаиса. Алек присвистнул от удивления, он считал, что иметь одну сестру – огромная удача, а одиннадцать человек, которые заботятся друг о друге, звучало как мечта.
– Орды старых традиций, – продолжал Эхарт. – Семьи оборотней раньше все были такими огромными.
– И все называли детей на букву О? – продолжал подтрунивать Алаис. – Тогда Орды уже израсходовали все имена на О, и, если у них родится тринадцатый ребёнок, его придётся назвать Патрик или Патриция.
– У них что, фантазии нет? – удивилась Нина.
– Это тоже дань традиции, – Эгон снова пустился в пояснения. – К примеру, фамилии и имена ведьм часто образованы от названий цветов. У моего одноклассника Порфирио Райо Морадо сестёр зовут Виола, Иоланна и Лила. Это, разумеется, архаизм, которому следуют только редкие консерваторы.
Эгона прервал громкий возглас матери Оланна, скомандовавшей:
– Холы открыть!
– Зелено к зелену! – подхватила толпа.
Пожилой мужчина в сером костюме, тот самый, похожий на садового гнома, тоже поднялся на помост. Из толпы раздались радостные крики и приветствия. Старичок очертил один небольшой хол, за ним другой, третий, четвёртый, он чертил холы, пока пространство, до которого мог дотянуться, не заполнилось туманными окружностями со свечением по контуру. Когда дело было сделано, старичок отошёл на пару шагов назад и залихватски свистнул. По ту сторону холов послышалось то ли полоскание тряпок на ветру, то ли аплодисменты, а спустя мгновение сотни зелёных попугаев ворвались в Вильверлор. Птицы кричали наперебой и несли с собой весну из тех мест, куда она уже пришла.
– Смотри, смотри! Сел Гроотхарту на плечо!
– А эти качаются на карусели, видели?!
– Браво, Кустоди! Браво, Кустоди Сендра! – раздавались из толпы крики, а оркестр вторил прибытию зелёных гонцов весны.
Праздник начался, в воздух взлетали конфетти, Сольфальшио нестройно бил в барабан. Оркестру приходилось подстраиваться под импровизирующего ударника, но это не мешало развеселившимся горожанам пуститься в пляс.
Детей подхватила танцующая толпа, и не успели они оглянуться, как оказались в самых разных концах поляны. Нину толпа оттеснила прямо к светочу. Бестолковые взрослые огородили фонарь одной лишь верёвкой на колышках. Нина на это только покачала головой. Вокруг гуляли зеваки. С Ниной поравнялись двое мужчин, и один из них проверил прочность ограждения ботинком.
– Мой шурин работает в администрации музея, так хочешь верь, хочешь нет – три попытки ограбления за зиму!
– Ну?!
– Больше того, шурин говорит, пытаются вскрыть единственную витрину.
– И в газетах ни слова?
– Распоряжение владельца – помалкивать.
– Вот дела!
