Сорланд тогда был очень убедителен. Учителю хотелось верить. Расследование само собой скисло с приближением конца учебного года, когда занятия стали отнимать всё больше времени. Алек теперь подолгу задерживался в ведовском крыле. Зал практической магии был постоянно открыт для желающих тренировать заклинания. Ула пропадала в обществе Виктора и Оланна, хотя с последнего давно сняли обязанность быть наставником, мальчишки продолжали звать её на лесные вылазки. А Нина окончательно перебралась в школьную библиотеку. Там почти за каждым столом корпели над манускриптами ученики её ветви. Правда, она продолжала считать сородичей скучными зубрилами и потому знакомств особо не заводила. Куда больше ей нравилось дружить с шумными обитателями приюта.
Как только за окном потеплело, Нина украдкой выбиралась в кизиловую рощу, там под робкими лучами солнца думалось лучше, чем в библиотечной духоте.
В один из таких тёплых дней Нина села на широкий пень недалеко от опушки и подставила курносый нос солнцу. Время от времени она заглядывала в книгу, которую пару часов назад нашла в омнилогии видов. Книга называлась «Справочник нечеловеческих существ, живущих в анклавах на законных и незаконных основаниях». Фицджеральд Омар Льюис, как успела разобраться Нина, жил в приюте на законных основаниях, у него был жилой объект – вязальный набор – и семья – весь сиротский приют. Для легального проживания духам требовались только эти два условия. Сольфальшио тоже был легальным жителем, а вот Старый Томб, дымчатый кот-призрак, – не совсем. Из того, что поняла Нина, кот, отказавшись умирать, нарушал закон сохранения потусторонней популяции, но, как именно призрака должны были наказать за такое, справочник не уточнял.
Книга рассказывала о существах, созданных магией, совсем древних и не очень, – о каменных великанах, которые обитали в резервациях на севере, о подземных гноблях, которых создали для производства орехового вина. Теперь они жили в пещерах, заброшенных колодцах и подвалах, угрожая популяции аласторов, хотя кто стал бы переживать по такому поводу, Нина взять в толк не смогла. Все эти существа состояли на учёте у советника по перенаселению. Нина пролистала ещё немного и остановилась на разделе «Самовольно приходящие».
– Кхе-кхе, – раздалось из-за деревьев. Нина нахмурила брови и огляделась. – Не позволите ли завести разговор, барышня? – спросил голос.
– Кто тут?
– Если разрешите, представлюсь…
– Представляйтесь на здоровье, только мне вас не видно!
– Вы, барышня, не туда смотрите и не того ищете, – голос захихикал. – Откройте сто двадцать девятую страницу справочника, будьте так любезны.
Нина ухмыльнулась и пролистала пару страниц вперёд.
– Третьим пунктом – ваш покорный слуга.
Духи леса, лешие не нуждаются в помощи для перехода из своего исконного слоя в наш мир. Дружелюбны, общительны. В городах не обитают, довольствуются жизнью на лоне природы.
К определению прилагалось изображение человечка из сучков и листиков. Нина ещё раз посмотрела на деревья, за которыми слышался голос.
– Могу я теперь присесть, как вам кажется?
– Ага, – ответила Нина.
От одного из стволов отделилась фигура чуть выше Нины ростом и заковыляла на ногах-ветках к пню.
Палки, куски коры и листья болтались в произвольном порядке, образуя фигуру человека. При ходьбе существо гремело, как трещотка.
– Леший Селивёрст, – представилось существо.
– Нина Афанасьева, – ответила Нина.
– О, я не верю своим ушам! – воскликнул набор палок и веток. – Судя по вашей фамилии, мы, возможно, земляки.
– Возможно, – ответила Нина, соображая, что стоит говорить общительной вязанке дров, а чего нет.
– О, как же я взволнован, как же взволнован! Возможно ли такое, что вы говорите на одном из славянских языков?
– Возможно, – снова ответила Нина.
– О, это невероятно, невероятно! Спустя столько лет, столько лет ожиданий! Как я мечтал, как я грезил! Вы наичудеснейшее из чудес за последние два века. Два долгих века тоски по родной земле. Два долгих века тоски! – Селивёрст всплёскивал руками-ветками, роняя на землю листья.
Нина отметила, что для деревяшки леший Селивёрст был чересчур чувствительным. Как выяснилось во время беседы, леший бежал с территории Польского царства аж в начале девятнадцатого века, гонимый войной. Деревню Селивёрста с прилеском сожгли, семьи прибрежных людей погибли, и дух годами скитался в поисках новой семьи, пока его не обнаружил путешественник и исследователь Гэлчбар Эш. Из швейцарских гор исследователь доставил лешего в Вильверлор, где того приняли в Корнуфлёр на должность хранителя кизиловой рощи. Селивёрст, как оказалось, по ночам совсем не спал и наведывался в библиотеку, знал справочник, что читала Нина, наизусть и был рад поделиться знаниями.
– Что же, любой дух, если захочет, может попроситься к нам в Вильверлор? – расспрашивала общительного лешего Нина.
