– Так с нянькой… У нас нянька была… А как я играть закончил, так Севка только со мной и был. Я каждый день в шесть утра на Центральный рынок за творогом, молоком и грибковым кефиром ходил. Если вовремя не придешь на рынок, то все расхватают – ни творога, ни молока не достанется. Светка грудью не кормила. Он в детстве пухлый, толстый был. Я его каждый день в зоопарк водил. В девять утра брал за руку и пешком шел до зоопарка – натренировав его, вес ему лишний сгонял. Мы на Лесной тогда жили, так я его возьму за руку – и пешком до зоопарка с ним…
– От Лесной до зоопарка не ближний путь, несколько километров…
– Да три-четыре километра. Он трусливым в детстве был. Посажу его на лошадку по кругу прокатиться, как только лошадка отъедет на сто метров от меня, так он плачет, ревет, бегу к нему с лошади снимаю. Севка прижмется мокрыми щеками к моему лицу, я его по голове поглажу, он успокоится… Как только начну его на руках вверх подбрасывать, так он опять в слезы.
Стельнов задумался. Он замолчал, перестал сжимать с силой оселок и положил руку с зажатым в ней оселком на стол, за которым мы сидели. Я посмотрел во влажные и задумчивые глаза отца скульптора, из которых пытались пробиться, проступить наружу слезы. Пытаться-то пытались, но так и не проступили – не пробились. Стельнов смотрел на руку с зажатым в ней оселком и о чем-то думал. Я даже и не пытался прервать его молчание, давая ему возможность пережить все им сказанное о себе и о сыне. Всеволод-старший склонил голову к груди и загрустил. Я силился, но никак не мог понять, о чем же грусть – его о сыне, о себе или же о Светлане, матери скульптора. Стельнов приподнял от груди голову, его глаза уже подсохли и не блестели, как прежде, две минуты назад. Пришло время моему вопросу:
– А когда со Светланой размолвки пошли?
– Так как играть закончил, так и пошли. Я в разы стал меньше зарабатывать. Меня фиктивно слесарем на ЗИЛе оформили на ставку, так чтобы с голоду не умереть… Светлана стала все реже и реже дома появляться.
– Так, может, это ты стал дома почаще бывать, а не Светлана реже появляться?
– Может, и так. Да, наверное, так. А через некоторое время Светлана сказала мне, чтобы я собирал вещи и уходил из дому. Я ничего и не понял в первую минуту, растерялся. А спустя еще два месяца она запретила мне с Севой видеться. Запретила, значит запретила, я и перестал с ним встречаться… А после она мне столько пакостей наделала, что и не перечислить. Мне предложили поработать тренером на Мадагаскаре, так она мне выезд не давала, я тогда без ее согласия за бугор не мог выехать, так как алименты за сына ей выплачивал, так мне пришлось откупаться от нее деньгами, чтобы за бугор выехать…
Стельнов рассказывал мне о событиях давно минувших дней спокойным и размеренным тоном, неспешно, не особо задумываясь над отдельными деталями, очевидно, у него была неплохая память, ведь с тех пор прошло около полувека. Он досконально попомнил все то, что касалось его отношений со Светланой в те годы… По большей степени все его рассуждения в те минуты ограничивались конфликтами на почве выплаты им алиментов. Ему казалось, что все сводилось именно к этому – к деньгам, выплаченным и не выплаченным им вовремя. Но это ему так казалось, но не мне. В каждой его фразе сквозила затаенная обида на Державину.
– Далецкий так и не ушел к ней от жены. Хоть и водил ее за нос восемь лет…
О Боже! Он ее любил до сих пор, он ревновал ее к другому мужчине, к этому поэту, спустя годы после того, как она отдалила его от себя… Страшно подумать! Он – этот упрямец, знающий себе цену упрямец, в жизни по-настоящему любил эту, и только эту женщину – Светлану Державину… Как же была задета гордость этого мужчины… этого спортсмена, если из-за этого он заставил себя забыть – любимого сына? Чего же это ему стоило? Насколько же он оказался слаб и бессилен перед этой женщиной?!
– Я о ее смерти из газет узнал. Открыл газету, а там написано, что во МХАТе пройдет панихида по Светлане. Пришел, купил охапку роз, а чего по две штуки покупать, я всегда ей розы охапками дарил… И положил к гробу… А ведь мы с ней, за два года до смерти, чуть было не встретились. Она мне позвонила и пригласила к себе в гости.
– И что, почему не встретились? Решил не ехать?
– Нет, почему. Приехал на Киевский. Купил охапку роз. Позвонил Светлане. Сказал, что уже рядом и скоро подойду…
– То есть ты спустя десятки лет сразу, ни о чем не задумываясь, откликнулся на ее предложение встретиться. Так что произошло, почему не встретились, ты же был в двух шагах от ее дома?
– Я ей позвонил с Киевского и сказал, что подъехал. Она мне ответила в телефон, что опаздывает на какую-то встречу. Предложила в другой день встретиться. Наверное, плохо выглядела в то утро и не хотела показаться передо мной неухоженной, может, не выспалась, может, приболела, не знаю… Нет, наверное, все-таки плохо выглядела в то утро…
– Всеволод, так ты что, до сих пор размышляешь о том, почему вы тогда так и не встретились друг с другом?
