Ну а то, что она к концу жизни много болела, осталась без ролей и была обделена мужским вниманием, то так тому и быть.
Занавес опущен, аплодисменты стихли – их нет… зал пуст. И лишь далекий и беззвучный голос старушки-капельдинера доносится до меня из мрачной пустоты потустороннего зрительного зала.
– Здравствуй, матушка барыня, заждалась же я тебя – заждалась я нынче тебя – совсем!!!
Месяцев через семь после смерти мамы, в одну из суббот начала декабря, Всеволод решил поехать на кладбище и покрасить деревянный крест на могиле своей мамы…
На улице было прохладно. Погода была морозная и ясная – в такую погоду всегда хорошо на могилку к маме сходить, а заодно и крест покрасить…
Всеволод открыл банку с краской, достал из пакета кисточку и начал наносить мазок за мазком на высохший, занозистый и посеревший за это время крест. В это время он то и дело вспоминал о работе – ему очень нужна была работа (у него в эти дни в карманах было натурально пусто). Мазок за мазком… Подышал на закоченевшие пальцы рук, и опять мысли о деньгах и о работе покоя не дают, как же хреново без денег и без работы жить, да еще и тогда, когда от тоски сдохнуть хочется… Мазок за мазком, через час крест был почти докрашен в золотистый цвет, еще пару мазков и… В это время раздался телефонный звонок.
– Алло.
– Всеволода можно?
– Я у телефона.
– Всеволод, здравствуйте. Меня зовут Сергей Иванович, я недавно купил себе дом в Усово, под штукатурку. Я собираюсь его отделывать, и мне порекомендовали вас как дизайнера и скульптора.
– Да, я скульптор и дизайном тоже занимаюсь.
– Как вы насчет того, чтобы завтра встретиться в Усово?
– Нормально.
– В полдень вас устроит?
– Договорились, диктуйте адрес…
На следующий день Всеволод получил очень выгодный заказ.
Всеволод как-то показал мне фотографию одной скульптуры, которую он сделал для этого заказчика. Мне скульптура понравилась, очень оригинально, очень замысловато, красиво и в то же самое время… со смыслом и не совсем понятно.
– Сев, а что это такое на заднем плане… за стрекозами?
– Вадик, просто смотри, ничего объяснять не буду, все равно не поймешь.
– Чего это я не пойму?
– Потому что тупой.
– Спасибо большое на добром слове. А чем ты покрывал крылья стрекоз, они как настоящие на солнце блестят?
– Это поталь.
– Поталь???
– Ты что, не знаешь, что такое поталь?
– Как тебе сказать?
– Дебил, это сусальное золото!
– Да я и без тебя знаю, что это серебро сусальное. Наливай кофе, достали меня твои рассказы и фотографии, давай лучше кофейку попьем.
– Давай…
Не все вдовы печальны и молоды, но от всех вдов веет смертельным холодом… Чистая арифметика…
За рассветом закат, за закатом рассвет… На смену утру приходит день, ото дня к вечеру, вечер скоротали, и ночь на дворе. За темной ночью утренний рассвет, за рассветом закат… И так день за днем, ничего нового в нашей жизни. От осени к зиме, от зимы к весне, от весны к лету, а затем и осень с зимой – и так год за годом, без перемен – несколько десятков столетий подряд. Выпал снег, пришли холода, народ переобул летнюю резину на своих авто на зимнюю, кроссовки в чуланы – до весны, зимние сапоги и валенки на ноги. Ветровки – в шкафы, шубы и пуховики – в дело. Коньки, санки, клюшки – все в дело – зима пришла, скоро Новый год. Все мы любим Новый год, и млад и стар, и женщины и мужчины, и одинокие пенсионеры, и жизнерадостная молодежь, все мы ждем от года Нового перемен… И что в итоге… получаем к концу года – очередное послание президента к своему народу.
Отмели метели, спали морозы, день становится все длиннее – день ото дня света все больше и больше прибывает на улицы наших городов. День – длиннее, но ночь-то – короче. Природа день за днем, как хорошо отлаженный часовой механизм, только то и делает, что упрямо гнет свою линию и правит бал своей невидимой рукой. И нам ничего не остается делать, как только подчиниться этой железной воле и следовать за настроением природы – след в след. Мы вслед за сменой суток приспосабливаемся к этим настроениям каждый Божий день – засыпая с закатом и просыпаясь с рассветом. И незаметно для себя к весне мы начинаем забывать о том предчувствии перемен, которое трепетало нашу душу в тот момент, когда куранты отсчитывали последние минуты года старого…
А почему забываем о предчувствии перемен? Да потому, что их и нет, этих самых перемен, – все одно и то же, и так каждый год.
