Я подошел к водителю и протянул ему через приоткрытое окошко денежку. У водилы в этот момент почему-то трясся подбородок и зуб на зуб не попадал. Он слегка щелкал зубами друг о друга. Его испуганные и бегающие по орбитам глаза выглядывали на меня из-под очков. Его дрожащая рука с трудом протянулась за деньгами…
– Брат, что с тобой?! Ты в порядке?! Может, врача???
В ответ посиневший мужик, из-под левого уха которого по шее стекала едва различимая в темноте струйка крови, замотал головой, так что у него затряслась губа. Он заикался и силился что-то произнести вслух, но вместо этого из его рта вылетали нечленораздельные звуки.
– А… а… б… м…
В итоге так ничего мне толком не сказав, он выхватил из моей руки двести пятьдесят рубликов и быстро закрыл окошко. После чего резко дал по газам – и был таков. Как только машина отъехала от ворот и скрылась за ближайшим поворотом, я спросил вышедшую из машины женщину:
– Что это с ним?
– Не знаю.
Незнакомка пожала плечами… А я поежился от холода, буркнул:
– Бррр… – и предложил ей пройти вместе со мной в дом.
– Чего-то сегодня вечером прохладно на улице, пойдемте скорее в дом, как бы ненароком не простыть.
Как только мы ступили с ней на первую ступеньку лестницы и наши лица осветил уличный фонарик, я бросил осторожный взгляд из-под бровей в сторону вдовы. И в эту же секунду отшатнулся, замахал руками перед лицом – чур меня чур, и чуть было не потерял равновесие. После чего зацепился рукой за деревянный поручень и тряхнул головой…
Не может быть. Померещилось, показалось, так не бывает. Мы поднялись по крутой лестнице повыше, женщина вышагивала по ступенькам впереди меня, и я смотрел ей в спину. Ступили на крыльцо, над которым сиял еще один фонарь. Фонарик светился блекло, но все же света от него было вполне достаточно для того, чтобы осветить собой небольшой клочок жизненного пространства перед входной дверью. Над крылечком царил полумрак, сравнимый с темнотой в мрачной комнате, освещенной лампадой. Света над крыльцом хватало, и я еще раз, теперь уже повнимательнее, посмотрел на женщину. Я еще раз глянул в лицо ночной гостье скульптора. Нет, нет же… вовсе не померещилось, так оно и есть, точно на маму Всеволода Светлану похожа – копия ее. Много общего в чертах лица – нос, губы, глаза, овал лица, немного скрытый от меня тенью, самого лица. А если взять их фото и, например, сравнить друг с другом, то будет похожа даже более чем копия, можно даже и перепутать, кто есть кто на самом деле. Это сравнение что-то мне напоминало… Но что – вот конечно же вопрос. Пожалуй, что отвечу на него. Оно, это сравнение, напоминало мне… привет с того света… Мы зашли с Агатой Могильниченковой в дом. Всеволод помог ей снять с себя куртку. Агата наклонилась к сапогам и попыталась расстегнуть молнию на одном из них, но Всеволод остановил ее:
– Не снимай, не стоит, так проходи.
