Как только Всеволод вышел за дверь… Анна в ту же секунду с грохотом и звоном подскочивших вилок и ножей опустила тарелку с котлетами на стол, словно хотела как можно громче и звонче это сделать… Так стукануть тарелкой о стол, чтобы она разбилась вдребезги. Поставив тарелку, Анна присела с краю, положила руки на стол и сжала кисти в один кулак.
– Вадим, я не могу больше этого терпеть, я знаю точно, что он здесь трахал другую бабу. Она приводила сюда своих детей…
– Вы про что, Анна?
– Вадим, не прикидывайтесь дураком, я нашла в гостиной чужую детскую обувь! Он с ней здесь жил, понимаете!!! Он жил здесь с этой телкой, эта сука спала с ним в моей постели!
Я промолчал на это. Тремя месяцами ранее я сам предупреждал Севу:
– Сева, перестань сюда таскать Агату и не вздумай водить в дом ее детей. Если Анна об этом узнает, то ты будешь искать пятый угол, она будет сдыхать от ревности и тебе этого быстро не простит. Ты потеряешь семью. Подумай о своей дочке, о себе и о последствиях, которые для тебя наступят.
– Да брось ты, Вадим, ты ничего не понимаешь. Так ей и надо, пусть свое получит, нечего меня здесь одного оставлять… Я теперь с Агатой буду жить.
Ну, ну… Подумал я тогда…
Выдержав паузу, при этом, как мне казалось, тщательно и внимательно взвесив свои слова, я не нашел ничего лучшего, кроме как прикинуться полным и законченным идиотом:
– А с чего вы взяли, что она здесь жила?
– Я с ней по телефону вчера разговаривала, и она мне это сама подтвердила…
– Но теперь-то все позади.
– Нет. Она в положении, она от него беременна.
– Странно. Первый раз об этом слышу. Откуда у вас такая информация?
– От нее… Я же говорю вам, я с ней по телефону разговаривала.
– Она сказала вам, на каком она месяце беременности?
– Да.
– На каком?
– Говорит, на третьем.
– Вы Севе об этом сказали?
– Пока нет.
– И не говорите.
– Я и не говорю…
Всеволод пришел с террасы в прекрасном расположении духа и, как ни в чем не бывало, уселся за обеденный стол.
Я попробовал пожаренную котлетку, нацепив на вилку маленький кусочек:
– Ум, как вкусно, слюнки до сих пор текут…
– Вам нравится?
– Да, вкуснотища! Просто радость какая то, а не котлетка! Последний раз и не упомню, когда с таким наслаждением обедал!!!
– Я же тебе говорил, что Анна потрясно готовит!
Анна в ответ на комплимент мужа сдержанно улыбнулась… Я же подумал: «Он что, совсем, что ли, дурак набитый… мой новый сосед…»
– На десерт у нас яблочный пирог, я его сама сготовила.
– Несите сюда скорей, попробую с удовольствием!
– Вы чай или кофе пить будите?
– Кофе конечно!
– Ань, мне тоже кофейку налей, пожалуйста.
Как только Анна присаживалась за стол, то сразу не находила места своим рукам, она то и дело терла одну руку о другую. То опуская руки на стол, то поднимая обе руки к подбородку, то сжимая их в кулаки – то разжимая. Аня прибывала в крайнем расстройстве своей нервной системой, ее голос слегка подрагивал при каждом произнесенном ею слове…
Она так и не смогла смириться в тот Новый год с тем, что в их доме время от времени бывала другая – чуждая женщина, да еще и со своими детьми в придачу. Через два-три дня она начала раздражаться, и через неделю начались скандалы, сдобренные выпивкой… Через день, после старого нового года, Аня прокричала мне в телефон:
– Вадим!!! Бегите к нам скорей, он сейчас нас с дочкой убьет!!!
Я бросил все на свете и во всю прыть, стремглав, побежал к скульптору… Вбежав в дом, я сходу прокричал изо всех сил:
– Сева!!! Аня!!! Где вы?
– Мы здесь!!! Мы здесь!!!
Со второго этажа послышались испуганные выкрики Анны. Я вбежал на второй этаж и… от неожиданности раскрыл рот. Я присел на корточки и положил руки на колени. Я еле дышал, высунув язык изо рта, как последняя и загнанная псина. Отдышавшись, я встал с корточек и разогнулся в пояснице…
Скульптор все так же стоял пред Аней на коленях, упершись лицом ей в живот и обхватившись руками за ее талию. Он продолжал умолять все еще жену о пощаде. На него было жалко смотреть со стороны.
– Аня, останься, прошу тебя, останься!!! – Глаза скульптора блестели и были на мокром месте.
Анна смотрела на него свысока и пыталась отцепиться от его рук:
– Убери свои мерзкие руки от меня. Подонок! Я не могу с тобой просто рядом находиться, не то чтобы под одной крышей жить! Ты мне противен! Отцепись от меня…
Анна схватила руку скульптора и пыталась оторвать ее от себя. – Свою Агату так лапай, пошел вон от нас с дочкой, блевотина.
Севины руки ослабли, сползли вниз, голова склонилась к ступням Анны Петровны… скульптор продолжал ее умолять чуть сникшим голосом:
– Не уезжай, родная… не уезжай, родная, я без тебя и дочки не смогу жить…
Все то время, пока Всеволод упрашивал ее остаться, Анна Петровна презрительно взирала на него сверху вниз, уставив руки в бока и торжествующе улыбаясь. Как только он перестал говорить и задрал голову кверху в надежде увидеть милосердие в ее глазах… Анна пригвоздила его к полу одним словом:
– Ублюдок!!!
