Газета уделяла особое внимание растущему насилию, распространявшемуся по Югу страны подобно лесным пожарам. Бывшие хозяева и мятежники продолжали мстить бывшим рабам. Генри Адамс, один из молодых вольноотпущенников, присутствовавших на съезде, сказал, что со времени эмансипации около Шривпорта было убито две тысячи чернокожих. Освобожденная женщина по имени Сьюзан Меррит из округа Раск, штат Техас, рассказала, что видела черные тела, плывущие по реке Сэйбин.
Потрясенная всеми этими убийствами, Сэйбл отложила газету в сторону. Ее постоянно беспокоила возможность того, что насилие может коснуться и ее семьи. Буквально на днях по дороге домой из школы к Каллену и его сестрам пристала группа всадников, которые заявили, что детям незачем ходить в школу и вместо этого они должны быть в поле. Хейзел и Блайт были в ужасе, но Каллен вернулся домой в ярости.
Школы становились объектами насилия и возмездия со стороны повстанцев, поэтому Сэйбл и Рэймонд больше не позволяли детям ходить в школу одним. Многие белые, которые приехали на юг, чтобы основать школы для вольноотпущенников, собирали свои вещи и возвращались на Север — те, кто еще был жив. Не только угроза насилия заставила многих бежать. Молодая белая женщина, с которой Сэйбл познакомилась несколько месяцев назад, уехала работать учительницей в приходе Лафайет. Согласно письмам, которые она отправила сотрудникам Бюро фридменов, в нее стреляли как в школе, так и в комнате, где она жила. По ее ученикам тоже стреляли. Пока никто не погиб, но один старый вольноотпущенник был ранен так тяжело, что ему раздробило ногу. Молодая женщина пришла в отчаяние из-за угроз поджечь ее школу, особенно учитывая, что ближайшая военная помощь находилась более чем в двухстах милях от нее. Тем не менее, она отказалась поджать хвост и бежать. Сэйбл молча поаплодировала ее мужеству и поднялась, чтобы поприветствовать детей, которые уже выходили из школы.
Работы по строительству детского дома продолжались, и к началу октября Сэйбл и ее подопечные были готовы вступить во владение домом. Она наняла небольшой штат сотрудников для приготовления пищи и уборки. Дрейк построил на участке небольшое здание школы. Она вела там все занятия и открыла классную комнату для других детей, живущих поблизости.
Сэйбл была так поглощена заботами о детях, что у нее почти не оставалось времени на мужа. Рэймонд страдал от пренебрежительного отношения к нему гораздо дольше, чем ему хотелось бы признать, и поэтому решил взять дело в свои руки.
Первым делом он решил избавиться от детей. А затем снял большой и роскошный номер в отеле «Арчерз».
Когда Сэйбл вернулась домой после дня, проведенного в приюте, она обнаружила, что ее муж сидит в своем кабинете и просматривает что-то похожее на судовую декларацию. Они с Галено теперь вернулись в судоходный бизнес, и он уволился со своего поста агента Бюро вольноотпущенников. Он поднял голову, когда она вошла.
— Добрый день, милая женушка.
Она подошла и поцеловала его в щеку.
— Привет, храбрый рыцарь.
Тишина в доме мгновенно привлекла ее внимание.
— Где миссис Вайн?
— Я дал ей выходной.
— Щедрый человек. А Каллен с девочками?
— Отправились на два дня навестить свою прекрасную бабушку. Она обещает привезти их обратно к воскресенью. Я, конечно, сказал ей, что она может оставить их себе до старости.
Сэйбл усмехнулась.
— Ты не хуже меня знаешь, что никто из нас не смог бы так долго обходиться без них.
— Говори за себя, — протянул Рэймонд.
Она рассмеялась, понимая, что он поддразнивает ее. Он установил прочные отношения со всеми тремя своими приемными детьми и был бы очень огорчен, если бы они исчезли из его жизни.
— Так что же мы будем делать в этом благословенно тихом доме целых два дня?
Он приподнял брови.
— Как насчет того, чтобы немного пошуметь?
Сэйбл почувствовала, как в ней поднимается желание.
— Что у тебя на уме?
Он усадил ее к себе на колени и нежно поцеловал.
— О, немного этого и немного того.
— Звучит интересно… — выдохнула она, отвечая на его нежный поцелуй.
— С чего начнем?
— Меня вполне устраивает прямо здесь.
Итак, пока детей не было дома, родители решили поиграть.
К тому времени, как он отнес ее наверх, она уже изнывала от желания. Во время первых строф с нее чувственно сняли верхнюю одежду, и когда симфония началась по-настоящему, на ней остались только тонкая, как бумага, сорочка и панталоны.
Он нежно уложил ее на кровать и снял с себя одежду. Его страсть к ней проявилась во всей своей эбеновой красе, и она протянула руку и погладила ее.
— Я думаю, самое подходящее время для очередного фокуса…
Подойдя ближе, он ухмыльнулся, но, когда она начала колдовать, его глаза закрылись, и все мысли о юморе улетучились. Он понятия не имел, где она научилась таким навыкам, и ему каким-то образом удалось сформулировать вопрос словами.
— Бриджит, — ответила она.
— Бриджит? — хрипло повторил он, в то время как она продолжала плести свое заклинание.
— Да, — прошептала она. — Она сказала, что я должна уделить особое внимание кончику, так как это доставит наибольшее удовольствие…