— Сэйбл, как бы я ни был зол на тебя, я никогда, ни за что не возьму тебя силой. Никогда. Мы можем продолжить ссориться завтра, но это наша первая брачная ночь, и я хочу заняться с тобой любовью, как с настоящей женой.
Его слова тронули ее с такой сладостной силой, что она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
— Не плачь, — прошептал он. При виде ее слез у него защемило сердце, и он запечатлел на влажных глазах короткие, успокаивающие поцелуи. Даже его гнев не мог скрыть, как приятно ему было снова видеть ее рядом.
— Я не плачу, — тихо ответила она. — Мы, королевы, знаем, что слезы ничего не меняют.
Короткие, нежные поцелуи теперь покрывали ее щеки, брови, подбородок. Она резко и мягко вздохнула, когда он коснулся губами мочек ее ушей, а затем приоткрытого рта.
Рэймонд хотел ее. Он знал, что она была Иезавелью, но больше всего на свете он желал ощутить ее вкус полностью и без ограничений. Ее предательские губы были сочными и сладкими, даже слаще, чем он помнил. Страстность, скрывавшаяся за ее подобающим, хорошо воспитанным фасадом, взывала к нему дурманящей песней сирены. Хотя изначально он планировал соблазнить ее из мести, он сам попался в свои сети.
И сейчас ему было все равно. Ее прикосновение, вкус и запах затмили его первоначальную цель; все его желание сосредоточилось на том, чтобы заниматься с ней любовью до рассвета.
Сэйбл задрожала, когда он медленно повернул ее и начал расстегивать длинную цепочку крючков на спине ее платья. Его уверенные, ловкие движения свидетельствовали о том, что он знаком с этой задачей, и вскоре он распахнул платье достаточно широко, чтобы она могла почувствовать, как ночной воздух смешивается с долгими прикосновениями его губ к ее шее и коже над шелковой сорочкой.
Пока он продолжал прижиматься губами к ее пробуждающейся коже, его умелые руки медленно скользили по ее грудям, обхватывая их, поглаживая уже созревшие бутоны, пока она не закрыла глаза. Когда сладкое завоевание продолжилось, ее голова откинулась назад, и тихий стон сорвался с ее приоткрытых губ. Он наклонился, чтобы снова завладеть ее ртом, в то время как его рука продолжала ласкать ее соски. Она повернулась к нему, чтобы насладиться его поцелуями, и желание разгорелось еще сильнее, когда он расстегнул платье до талии. Она тихо вздохнула, когда его ладони стянули шелковые панталоны с ее бедер. Его прикосновение согрело ее, побуждая открыться ему.
Когда он стягивал платье с ее плеч, Сэйбл неохотно прервала поцелуй, но из-за того, что он не переставал прижиматься горячими губами к вершинкам ее грудей и пульсирующей точке у основания шеи, потребовалось больше времени, чтобы освободить ее руки и снять платье. Как только она это сделала, он осторожно откинул его в сторону и встал, глядя на нее сверху вниз своими голодными тигриными глазами.
Рэймонд стянул край ее сорочки и впился взглядом в ее пышную золотистую грудь. Он протянул руку, чтобы погладить ее, но остановился, увидев что-то похожее на звезду, вырезанную на коже.
— Кто это с тобой сделал?
— Моя тетя.
Сэйбл ждала его реакции на известие о том, что на коже его жены есть символические отметины Первых. Поскольку она всегда считала эту работу прекрасной, до сих пор ей и в голову не приходило, что муж может с ней не согласиться.
— Их много?
— Не очень. У меня на верхней части бедра несколько лун и по солнцу.
Мужское достоинство Рэймонда вспыхнуло при мысли о том, чтобы медленно исследовать ее, пока он не изучит каждую интимную часть ее тела.
— Дай мне посмотреть…
Сэйбл справилась со своим смущением и сняла сорочку. Он принес одну из толстых свечей и поставил ее рядом. Мерцающий свет высвечивал изящно вырезанные луны, которые, словно драгоценные камни, лежали на ее груди прямо над темными сосками. Его сияющий взгляд заставил ее соски напрячься в ответ.
Он коснулся ладонью ее золотисто-медовых грудей, а ноздри ощутили аромат ее шеи. Отметины на ее теле притягивали его, как заклинание. Он медленно прикоснулся губами к ее плечам и, шепча, провел пальцем по лунам на ее груди. Во время своих путешествий по миру он видел множество форм ритуальных знаков, но рисунок Сейбл был непохож ни на один из тех, что он когда-либо видел.
— Ты знаешь, что все это значит?
Она сомневалась, что сможет ответить на его вопрос, пока его губы отвлекали ее, а руки блуждали по телу, но все же сумела выдавить:
— Отчасти это связано с племенем моей бабушки.
Он нежно прикусил зубами ее сосок. Ее сдавленный крик в ответ разнесся в тишине комнаты. Когда он перенес свое внимание на луну, украшавшую другую грудь, ей стало трудно стоять, не покачиваясь. Он сосал ее восхитительно, томно. Он скользнул рукой к ней в панталоны и начал исследовать ее девственное лоно. Проводя языком по золотистой впадинке ее грудей, его рука продолжала обхватывать, поглаживать и скользить по ее шелковистым бедрам.