– Прошу не беспокоиться, вашего друга господина Аргунцева Ирина прекрасно знает. Она тоже покидает Россию на этом пароходе, – успокоил его Арсений.
Он уже понял, что пути-дороги двух фронтовиков опять пересеклись в Хабаровске. Андреич, через Якова Рака, помог своему другу обзавестись новым паспортом и уехать во Владивосток.
– Не нажили вы, Сергей Алексеевич, имущества для переезда в чужие края, – Арсений кивнул на чемоданчик.
– Ничего, – усмехнулся бывший штабс-капитан, – кое-какие сбережения есть, так что на первое время хватит. Ну а вы-то какими судьбами здесь? – сменил тему офицер.
Арсений вкратце, без утайки, поведал ему о своих злоключениях.
– Наслышан, наслышан о «подвигах» генерала Красильникова, – усмехнулся Сергей. – Ну да все хорошо, что хорошо кончается, любезный Арсений Петрович. Кстати, Александр, при встрече, искренне надеялся, что вы, с вашим характером, сумеете выйти живым из любой передряги.
Меж тем Ирина оценивающе поглядывала на своего будущего попутчика и, казалось, была довольна тем, что отправится в плавание не одна.
– Ну что ж, не смею прерывать вашу прощальную беседу, – Сохнин приподнял шляпу. – Прощайте, Арсений, спасибо вам за все. Не поминайте лихом.
Сергей поклонился Ирине и, повернувшись на каблуках, направился к корабельному трапу.
Арсений с грустью поглядел вслед человеку, с которым судьба сводила его в столь рискованных ситуациях.
«Жаль, – подумал он, – уезжает хороший честный русский человек, интеллигент, офицер, патриот. Будет ли он востребован на чужбине? Как знать».
– Кто он? – Ирина слегка теребила Сеню за рукав пальто. Женское любопытство, на время, пересилило даже горечь расставания.
Арсений рассказал ей то немногое, что знал о Сохнине.
– Приятно осознавать, что у тебя есть такие порядочные знакомые, – серьезно сказала она. – Я записала твой адрес, напишу тебе письмо, если ты вдруг надумаешь уезжать из России, дай мне знать. Приезжай, буду ждать.
Посадка на судно близилась к завершению. Арсений довел Ирину до трапа, где они обнялись и поцеловались на прощание.
– Ладно, ступай. Долгие проводы – лишние слезы. – Ее красивые глаза действительно были полны слез. – Уходи, а то разревусь сейчас и никуда не уеду. – Она слегка оттолкнула его от себя. – Прощай, любовь моя!
Арсений видел, как она быстро поднялась по трапу и, пройдя по палубе, скрылась в толпе пассажиров. Он еще долго стоял на причале и глядел, как судно отчаливает от причальной стенки и выходит на середину акватории бухты Золотой Рог. Напоследок он увидел ее. Она стояла у борта и махала ему рукой. Неподалеку он различил статную фигуру Сергея Сохнина.
Однако в этот день у него произошла еще одна встреча со старым знакомым. Не успел он пройти привокзальную площадь, как его окликнул мужской голос.
– Сенько, бувай здоров! – американский военный, в котором Арсений сразу узнал Николу, с радостной улыбкой спешил к нему навстречу.
– Мыкола, вот так встреча! – искренне обрадовался Арсений.
– А мени Энтони говорил, шо вы встречались, чому ж вы мени не позвалы?
– Звеняйте пан охвицер, нема часу було, – рассмеялся Арсений.
– О то ж люблю, шо здесь богато людын балакоють на украиньской мове! – воскликнул Никола. – А то у нас у Штатах я зовсим забывать ридну мову спочав. А шо, куме, пидемо у шинок, тай по чарочке горилки выпьимо?
После расставания с Ириной у Арсения было тягостно на душе, и он, видя искреннюю радость бывшего малоросса, согласился с его предложением. Они устроились в каком-то привокзальном питейном заведении, где изрядно выпили и пришли в благодушное настроение. Никола рассказывал ему о своей службе в штабе, показывал письма от родных и делился впечатлениями от пребывания во Владивостоке.
– Скоро ворочаемося до дому, – рассказывал он, – займусь хозяйством, тай жинка пишеть, шо диты зовсим от рук отбились, растуть як байстрюки без батьки.
– Так, стоп, мне Тонни говорил, что у тебя только сын?
– Та ни. Через половыну роки як я уйшов в армию, жинка мени доню родыла. Ишшо маленька. А я, вже много стран повидав, тай нигде краше, чем у Америки, нема краю. Тильки здесь, у Приморье, еще люди як родные, а вот на ридной Украине так и ни був, – он пригорюнился и стал заспевать какую-то хохляцкую песню.
Арсений прислушался. Слова были ему знакомы. Он стал подпевать, и посетители кабачка с удивлением наблюдали, как русский мужчина и американский офицер все громче выводили:
Арсений настолько расчувствовался, что после посещения еще нескольких кабаков пригласил Ника – Мыколу к себе домой. Там они еще опрокинули по чарочке, и Сеня подарил американскому приятелю томик стихов любимого им Тараса Шевченко.
Вернувшаяся с работы домой Прася с удивлением обнаружила у себя дома американского «интервента», который отплясывал с ее мужем гопака. Насилу угомонив «теплую» компанию, она проводила гостя и уложила пьяненького супруга спать.
