Готовя партизанские хитрости для засады, Сеня вспомнил историю из своей ранней юности. В Хабаровске тогда свирепствовал городовой Гуменюк. Он частенько избивал беспризорников и простых работяг, обирал пьяных, забирал у торговцев продукты на рынке и бросал за решетку всех, кто ему перечил. При этом сам он был злобным грубым пьяницей. Однажды Сеня решил посчитаться с ним за своих товарищей и устроил Гуменюку «сюрприз». Неподалеку от дома городового стояла будка со шлагбаумом, где дежурил будочник. Тот частенько также бывал пьян и дремал в своей будке. Ребята, во главе с Арсением, привязали к концу шлагбаума тонкую веревку и натянули ее, привязав к дереву. Хмельной держиморда, пошатываясь, шел домой. Он подошел к будке и, по обыкновению, заорал: «Отворяй!» Не успел будочник очухаться спросонья, как один из беспризорников перерезал веревку, и изогнувшаяся жердь шлагбаума, упруго распрямившись, с маху так хлестанула мерзавца, что тот отлетел на несколько шагов и лишился чувств. Городовой долго лежал в больнице с поломанными ребрами и харкал кровью. Однако урок не пошел ему на пользу, и вскоре он вновь принялся за старое. Закончилось это тем, что его прирезал какой-то бандит во время драки в одном из притонов.
На сей раз Арсений повторил тот же прием, используя вместо жерди гибкий ствол молодой елки. Его укрепили между двумя пнями и, растянув, присыпали снегом. Его друзья удэгейцы, гольд и бурят выстрелили из луков и без шума покончили с оставшимися в седлах японцами. Оглушенных врагов добили финскими ножами. Убрав тела, партизаны открыли беспорядочную стрельбу, и отряд полковника Тоямы ринулся в уготованную ему западню.
Пулеметные очереди, винтовочные залпы и разрывы гранат вначале внесли панику и сумятицу в ряды неприятеля, однако матерый вояка, даже в этих условиях, сумел организовать оборону.
– Зажали япошек меж двух берез, – крикнул кто-то из партизан, – но все было не так просто.
Пехота залегла, а кавалерия отхлынула в ущелье. Японцы понесли огромные потери, но не потеряли боевой дух. Они коченели и замерзали в снегу, но о сдаче не могло быть и речи. Самураи пытались контратаковать, но тут к полковнику прискакал солдат и сообщил, что на лагерь и штаб совершено дерзкое нападение. Тояма подал сигнал к отступлению. Он приказал нескольким солдатам с пулеметом прикрывать отход через ущелье. И это не позволило партизанам преследовать японцев. Правда, вскоре меткие выстрелы подкравшихся партизан уничтожили пулеметный расчет, но полковнику удалось вернуться на исходную позицию.
Узнав о потере полкового знамени, японский командир решил во что бы то ни стало вернуть его. На сей раз он стал действовать с изощренной жестокостью. Солдаты его изрядно поредевшего полка окружили две ближайшие деревни и согнали всех жителей в пустующий амбар. Ганета объявил, что каждый день будет убивать по двадцать заложников до тех пор, пока партизаны не выйдут с ним на связь.
Встреча состоялась, и японский командир потребовал вернуть ему знамя и выдать участников налета на штаб. Он установил трехдневный срок до начала расправы. Партизанам было ясно, что японец выполнит свою угрозу. Отряд стал готовиться к решительной битве.
Гордыня не позволила полковнику сообщить вышестоящему командованию о позорной потере полкового знамени и просить помощи. Он решил вернуть воинскую святыню своими силами или умереть в бою.
У многих из местных партизан в числе заложников оказались родные и близкие, дальние родственники и друзья. В отряд десятками стали приходить хмурые и озлобленные жители окрестных деревень и сел. Надо было торопиться, поскольку японцы через два дня собирались начать казни.
План нападения составляли второпях. Его основная цель состояла в том, чтобы отбить заложников и нанести максимальный урон врагу. Спасти ни в чем не повинных людей предстояло в ближайшее время, а для этого надо было отбить ту часть села, где содержались заложники. Интервенты хорошо усвоили урок, преподнесенный партизанами, и окружили село пулеметными гнездами. Они ожидали, что таежники ударят со стороны тайги, начинавшейся за околицей, и сосредоточили там основные силы. Солдаты выпиливали деревья и пытались создать удобное для обстрела пространство. Меж тем пленные, под усиленной охраной, томились неподалеку от взорванного моста.
